Синоним одиночества – страх. Переступить границы себя, избавить себя от границ – вот чего человек боится по-настоящему, вот от чего чувствует себя одиноким. Он подобен мертвецу, он исключён. Чего же бояться ему теперь?

Синоним одиночества – слабость. Но как же слабы те, кто даже слабости своей признать не в силах! А слабый испытывает страх, слабый побиваем. И чем же занят слабый, как не попытками защититься от всего и вся? Одиночество – неприступные стены слабости.

Хоть я и один, но я не ощущаю себя одиноким. Встречи и расставания – эпизоды жизни, и в каждом из них своя радость. Одиночество же – это печаль и скорбящие думы, одиночество – это чувство, где сокрушаются мечты и тлеют обиды.

Хочется шутить, так, смехом, уничтожается идеализм, а потому – страх. Его смерть – самая забавная из всех.

Кто сказал, что море – это солёная вода? Неужели же я морем сегодня полоскал себе горло больное? Нет, море – это Море! И я – это не моё, но я Сам.

И Жизни неведомо моё, всё моё обратит она в пепел, и за это я Ей благодарен! Лишь ощущая самого Себя, соучаствую я в созидании Жизни, ибо только самим Собою могу ощутить я Другого, но не своим!

Страшно терять нам границы свои, но иначе скрыты мы от Другого. Смертью кажется нам утрата границы, но она-то и есть единственный путь наш к Жизни!

И отринув от самого Себя всё, стал я открыт для Другого. Открытость – вот сущность Контакта, через которое созидаешься Ты, о Жизнь! Говорят, что скоро жизнь покинет меня, но ведь и жизнь свою от себя Самого я отринул, отринув всё, отринув всё ради Жизни, а потому не страшна мне потеря грядущая, ибо нельзя потерять то, чего не имеешь ты, чем не можешь ты обладать!

Какая же разница, Жизнь, сколь ещё мне осталось, сколько кругов ещё обойдёт моя стрелка, если всё уже я обрёл и ничем более не обладаю, свободный от составления завещаний!

Одинокие говорят о душе, и говорят они страстно, чтобы страстностью своей отринуть сомнения, ибо они гложут их, ибо одиноки в себе говорящие о душе!

Убеждённость слепа, а убеждённый – безумен. Убеждённость – только способ заставить сомнение замолчать. Но стоит ли вообще давать повод сомнению? Не лучше ли просто лишить его места? Надо ли придумывать миф, чтобы жизнь свою положить на его защиту? 

Почему же так стремятся глашатаи души приписать ей самое лучшее – нежность и силу, жизнь и мудрость? Не от того ли, что чувствуют себя обделёнными лучшим? Идолу своему отдали они всё, что имели и могли иметь, а потому всё потеряли! Воистину, нет на земле бездушных более, чем те, что говорят о душе, ибо они говорят вместо того, чтобы делать!

Пугливыми, но не боящимися, смущёнными, но не стыдящимися, благодарными, но не учтивыми, играющими, но не актёрствующими, нежными, но не льстивыми, желающими, но не требующими – такими были эти ягнята с глазами настоящего Человека.

Там, где страх, там и ложь, где ложь, там и страх. Ложь – зыбкая почва, как и любой нарциссизм.