Я
долго путешествовал. Я видел скульптуры, памятники, дома, красивые машины,
людей, ухоженные аллеи, разрисованные стены и заборы. Я часто бывал в центре
города. Он был многолюден и местами горел от роскоши и неоновых огней.   Окраины города, были спокойными уютными
местечками, с множеством однообразных  многоэтажек. Дома были украшены декоративными
плитами - имитацией кирпича  поверх бетонных
блоков. Были и места, которые буквально кричали о прошлом. Культурные
достояния, памятники 300-500 летней давности. А бывает, шептали о другом
прошлом-таком близком, но так и оставшимся неизвестно. О прошлом супердержавы,
многие секреты которой, сохранились под нами и среди нас по сей день.

Однажды я посетил по случайности ту часть города, в
которой я родился. Приближаясь к ней, пятиэтажек становилось все больше,  а дворы становились длиннее и крупнее. В них
царил зимний покой. Но не такой покой как в других районах. Скорее это
атмосфера безлюдья и безразличия. В любой момент могло случиться преступление,
и никто бы не помог. Все бы подтянулись, когда труп стал бы остывать или машина
уже вовсю полыхала.

Я, незаметно для себя, подошел  к школе. Мимо стали проходить дети. Прошли
две нимфетки из класса 7. Они хотели с кем-то познакомиться.  Вдруг одна из них стала просить у другой
сигарету. По пути  она объясняла, что
попросит закурить у них, так и познакомятся. Оказывается, с кем они хотели
познакомиться шли позади меня.

          Я прошел и дальше и встретил
заброшенное место похожее на детский сад. Про него травили байки, что там убили
старшеклассницу, а труп так и не нашли. Почти все окна были забиты металлическими
листами, но это не остановило любителей или бомжей и они отодвинули один лист,
который являлся входом. Теперь листы наоборот, мешали, узнать, что там происходит.
Я не удивлюсь, если первый опыт приходит здесь. В детстве мы бы играли здесь в
«крепость»,  но здесь было видно, что
место облюбовали подростки. Граффити на стенах, бутылки дешевого пива и
энергетики.  

Потом я попал на рынок. Рынки обычно повышали уровень
преступности в районе, где находились. Грязь, ругань, запахи, воровство, одна
из немногих отличительных черт рынка. Проходя мимо него я заметил людей
испражняющихся рядом с заборами, лотками. Все больше попадалось людей
подвыпивших, под эффектом транквилизаторов, проституток. Так же все дороги были
в грязи так как здесь была автостанция и станция электрички. Я прекрасно
понимал, если я спрошу, где станция, то меня примут за « не местного, что может
плачевно закончится. Однако, меня посетила мысль, что если я начну приставать к
тому человеку с пакетом набитой травой, то никто не обратит внимания и он мне
его отдаст. Скорее всего, без применения грубой силы.  Правоохранительные органы здесь попали в
«красную книгу». Скорее всего, они занимались организованной преступностью, но
не здесь. Все это было похоже на город беженцев и маленьких слабых жуликов, но
теневой сектор был очень хорошо развит. Конечно, здесь попадались люди из
какого-нибудь синдиката или группировки. Это смог бы определить человек и не
разбирающийся в этом. Видом, походкой, манерой разговора они показывали, что
они члены группы, которая постоит за них, если, что. Но таких было не много.

 Тем временем я
оказался у метро. Чтобы зайти обычному человеку и не споткнутся обо, что-нибудь
или кого-нибудь нужен был фонарь. Я быстро адаптировался к темноте, так как я
часто посещал бары с ужасным освещением  и стал различать бездомных или сборище подростков
так похожих на не подросших обезьян или мартышек. Зайдя в метро, я увидел
турникеты необычного типа. На турникетах была прилуплена сверху пирамидка. Я не
понял зачем это сразу. Обычно против» зайцев» ставили турникеты со стеклянными
дверьми. Но потом догадался, что побоялись, что их разобьют «зайцы». Вся
станция метро была как будто, после апокалипсиса. Пахло мочой, стухшими
продуктами и рвотой. Даже хуже чем на рынке. Весь пол в месиве из тающего снега
и грязной воды. Убирать это никто не хотел. Я кинул пустую бутылку в пакет с
продуктами, стоящий рядом с бездомным. Он ничего не сказал. Остальные тоже. Я
сел в вагон метро. Когда мы поехали по наземному участку. Появились люди
продающее «с рук». Здесь единственное место, где они осмеливаются продавать. В
вагоне контингент не особо сильно отличался от уличного.

Когда я стал подъезжать к центру, люди стали выходить.
Появлялись новые  люди и вскоре все
перемешались. В этот момент, на меня нахлынула грусть. Я приехал домой, но
грусть так и не ушла. Я лег спать и на следующий день снова стал путешествовать
в другие части города.