Мне сегодня приснился замечательный сон.
Меня били по почкам, я задыхался болью
В луже своей крови, размытой недавним дождем.
Били ногами, попадая по лицу и по ребрам.
Били тяжелыми армейскими сапогами, грубо.
Я был никто, завернутый в дорогие тряпки.
Я смеялся в голос и сплевывал разбитые губы.
Знал, что придется терпеть и придется не сладко.
Я смеялся в голос, как самый последний псих.
Знал, что ты никогда низачто не придешь.
Не спасешь, не дашь в морду каждому из них,
За то, что посмели тронуть меня, твоего.
Я смеялся этому, я был счастлив. Ведь
Счастлив бывает лишь тот, кто лишен надежды.
Я знал. Я ненужный, не твой, да и вообще,
Я мужик. Справлюсь, сам если надо врежу.
Как упругое тесто продолжали месить, уроды.
Как барышни топчут виноград в огромной лоханке.
Я был винонградом в проспиртованной миске города.
Был всего лишь одной из мириада других виноградок.
Ты никогда не придешь, низачто не спасешь меня.
Не вытрешь с моего лица грязные пятна.
А еще не шепнешь о том, что теперь простишь меня.
Ты не придешь, я знаю. Но все в порядке.
Ибо нас не связывает ни единой нити.
Даже тонкой бисерной нити между губами.
Я смеялся в голос, страшно и хрипло.
Я смеялся обрывками, когда меня били ногами.
Вскоре им надоело и меня оставили одного.
Одного, разбитого и еле живого.
Я перестал смеяться, я вдруг понял, что это лишь сон.
Я проснулся и засмеялся... снова.