И есть покорные ручные Водоемы, и есть Солнце, что гладит поверхность воды, но на дне же всегда остается холодный ил да черный песок.

Можно было быть Рекой. Полноводной и властной; доверительным шепотом шуршать гравием и душить, затягивать, обнимать предательскими воронками водоворотов. Одно стремление бесконечно падать вниз только чтобы звучать, чтобы слышно пенящиеся стоны и вздохи.
Можно было быть Морем. Урчать у ног с прилизанной шерстью котом; старым подслеповатым псом доверяться на ощупь: лизать ноги, тереться носом, мокро кашлять шаркающей беззубой пастью. Волнами - хватать за волосы и швырять в самую суть; незагорелым лицом - в песок, розовыми ладонями - об острые камни.

Грязные водоросли; тяжесть запаха болотной тины.
По-человечьи теплые брюшки дурных рыб, что ютятся в холодной воде. Не всплывают к Солнцу, не хватают рыбьими ртами слог "ом", только сбиваются комочками в косяки и семьи в попытках согреться.
Это были бы самые дурные рыбы на свете - и не было для них другой отравы, окромя холодной воды.