Нет ничего кроме тошноты. Проходит рядом, куртка запаха рыбьих потрохов, лицо помятое, глаза пустые. Это ведь я, похож на меня, но уходит, удаляется, удаляюсь. Её туфелька наступила в грязь. Самый неудачный момент, грязь теперь дорога, грязь теперь - роскошь. Они слизали её за несколько секунд, туфелька осталась, я заберу её себе. Третья за неделю. Старик, жалкий старик чувствует меня на подбородке, отмахивается, плюется, но я впился в сердце, не отпущу. Улица освещена, это тот редкий летний вечер, когда тьмы совсем нет, когда свет властвует и мне позволительно выйти и ночью и днём. Как вязко и тошнотворно она идёт, как приторно улыбается. Я не стою её мерзости, я стою на коленях у её мерзости. Нет ничего кроме тошноты и липкой алой жижи на моих коленях.