В картонных городах люди заедают луком безысходность. Ловят несуществующих бабочек,не ходят на выборы. Электрички у них сплошь советские, зловонные. Жажда жизни разливается по полу и столу безудержными тратами на пустяки. В прокуренных кухнях на табуретках сидят уставшие ангелы и жуют колбасу. А под землей, в грохочущем вагоне метро, симпатичная девушка с пирсингом на губе держит в руках том Хайдеггера. Что ни говори - underground.

Из под твердого картонного переплета прямиком из первой страницы вышла черепаха. Повязала красный галстук и после песни про девчонку, что ждет, что в слезах с достоинством удалилась. Из следующего абзаца показалось хамское существо. Существо было почти ризеншнауцером и было очень непростое. Гадило прямиком на линолеум и глядело при этом на всех с восхищением. После тройного громогласного "УРА" хамское животное повалялось с грязными ногами на крахмальной постели и сгинуло в чемодане. Затем были трубы, ноктюрн и аптека, но это уже совсем другая история.

Человек садится в метро и умирает. Думаешь кто-нибудь заметит?

Фиолетово. Ненастье на ладони. Фиолетово и все так же нелепо. Полная нелепица. Пластилин мягок. А мы постигаем его высшее призвание. Сначала лепится, потом нелепица. Из под ног выплывают апельсины, такие же желтые. Лезвием по перилам. На чердаке кричат дети. Мысль о высшей справедливости не дает им уснуть. Андрей Вячеславович мне бы ваши очки. Стеклышки выгибаются. Красный кот с тетради смотрит во все фиолетовое. Сначала грустно, потом домой. Все как хотят, так и стоят, на ощупь. Песок из замка, Кафка плачет. Прошу, давайте дышать правильно.

Полон ли ты хлюпающего в невежестве стремления искриться везде и во всем, мой дорогой друг коллаборационист?

Солнце в мыслях раскидывает свои лучи, а по небу бродим мы с рюкзаками на плечах, в которых заключено нечто большее чем наша жизнь. Говорят, что дорога может привести не туда. Не хочу об этом думать... и не думаю

После очередной битвы за человечество, сидишь на табуретке и нарезаешь большими кусками колбасу на бутерброд. И никому не нужны ни колбаса, ни герои. Колбаса - слишком мелко, а героем подавиться можно.

Бунт обернулся унылой повседневностью с коммерческим душком. Победа
оказалось неотличимой от поражения. Мир бесконечной драмы - вот, что действительно придает
сил. Борьба против вечности - достойная цена человеку. 

Кого-то сладострастие пригрело, приютило. Кто-то остался верен Апрельским Тезисам. А кто-то так и остался сиротой. И ты, друг мой, сирота сирая, ибо нет ничего, никакой правды для тебя, которая стоила бы твоей жизни.

"Новая культура должна...".

Интересно, культура должна нам, или мы должны культуре?