Сегодня сходила к бабушке с дедушкой, покушала мясо. Жаль, что его не дедушка готовил: у него бы лучше вышло, честно скажу.
У
них там за окном сирень цветёт, видели бы вы, всё сплошь лиловое. А
дальше садик и как раз виден участок, на котором я бегала последний раз
восемь лет назад. Подумалось о том, что, вот, собственно, моё детство.
Здесь оно. Сохранилось в гербарии в огромном словаре у дедушки на полке и
никуда не ушло. Просто это я выросла, правда выросла, и мне на самом
деле оно уже не так интересно. Ведь я могу быть в своём прошлом хоть
каждый день – вон, пройди квартал, и ты уже там – но я не использую эту
возможность. Я не рвусь туда изо всех сил, да и вы, те, кто вечно
трындит о том, как он хочет снова стать ребёнком, тоже, скорее всего, не
горите желанием вернуться. Зачем горевать об ушедшем детстве, если оно
уже перестало быть ценной вещью для вас?

Космос однажды меня убьёт.
Однажды меня убьёт вся эта сраная
таинственность и недосказанность, меня прикончат эти загадки,
бесконечные теории, мельчайшие частицы – вся эта научная ересь однажды
задушит меня, а труп разорвёт на атомы и миллиардами ядерных взрывов
разбросает по Вселенной. И я буду вместе с ними: из меня получатся новые
звёзды, над загадкой которых учёные человечества будут ломать головы,
пока их красные сердца не остановятся,пока не перестанут существовать
беспрерывные связи между нейронами в их треклятых гениальных мозгах,
пока их иссохшие посеревшие щёки не сожрут могильные черви, а в глаза не
засыплется земля и они не лопнут под её давлением.
И никто так
никогда ничего и не узнает, потому что, чёрт возьми, эта бесконечность –
та ещё стерва. И идеальная убийца. Она не оставляет после себя никаких
следов, и ни один поганый детектив, или коп, или сыщик никогда не
разгадают ни одного её преступления. Это всё блядские глухари, которые
потом вешают на невиновных.
Космос однажды меня убьёт.