Когда я окажусь среди вас – я буду жить. Я захвачу ваши улицы, я
пройдусь по им слишком безропотно, слишком асфальтно.

Я оскверню ваше чувство
интересного, достопремечательного: с интересом буду рассматривать земляные  и ассенизаторские работы, пристальным
взглядом осматривать ремонтную и вспомогательную технику, оценивая слои и куски
налипшей, всегда свежей грязи, иногда даже трогать пальцем (потом вытирая его о
первую встречную стену вашего дома); буду смотреть в лица работяг, молодых и со
стажем жизни, оценивать их робу, верить их измученности и измерять степень их
похуизма (всегда чрезмерного) – я буду ловить кайф тем, от чего вы вздрагиваете
и морщите носы.

«…Интересно, кто там – в той
скорой, с чем?», «Если вслушаться в истерически-бесполезный вой сирены скорой –
можно услышать совесть водителей – также бесполезную, вялую, молчаливую…»

Кем я стану? Не знаю. Хотя –
космополитом, наверное. Да, Космополитом, безродным, «Иваном Бездомным».

По крайней мере, у меня будет
занятие: Ловить кОта. Ловите же!.. (пыхтя, забегаю в комсомольский троллейбус).

Я прийду к вам, надолго. Вы не
Город космополитов, Нью-Йорк – более подходит этой роли, даже чужеродный
Брисбен, но – Вы.

Вы – узнаваемы. Это скучно. Вы – не
все. Среди Вас – Есть мы, странности, имена и действия, парадоксы и параметрия.

Не шансоном одним – а Акуниным.

В каждом городе есть огород. В
огороде – кувшин, а в кувшине – пока пусто. Да и картина это – мимолётное
будущее. Я и есть кувшин. Я уже сею-вею…своим счастием, пока безценным

Мои перлы – мои свиньи, их я не
выбираю. Они сами меня находят и я метаю… Метаю перлами как окунь в нерест:
двумя долями розовых перлинок кладу и поливаю.

Мои двудольные перлы,
перламутровые.