Когда спишь с женщинами направо и налево, они все сливаются в одну. И она просто меняет имя, кожу, рожу, рост и голос. Длина волос, объем груди цвет белья варьируются от случая к случаю. Но ты повторяешь ей заученные фразы, делаешь одни и те же штучки, совершаешь одинаковые движения в установленном порядке: "Ты хорошо пахнешь... подвинься ближе, еще... я тебя боюсь... я так хочу твои губы...дай я тебя полижу, скорей, я больше не могу... о, благодарю тебя, Господи, какое счастье... ты мне страшно нравишься... мне кажется, это сон... мы будем заниматься этим всю ночь, всю жизнь..." Талдычишь одно и то же каждый вечер разным девушкам с завороженным взглядом ребенка, который разворачивает подарок. Перемены приводят к повторяемости. Как ни парадоксально, новизна возникает, только если хранишь верность одной женщине. Донжуаны лишены воображения. Казанову принято считать многостаночником, а он был просто лентяем. Потому что как не меняй баб, ты-то остаешься все тем же мужиком, поборником пути наименьшего сопротивления. Чтобы хранить верность, необходим талант.

Столько мыслей в моей измученной голове:
Не уложишь ни в какой повести.
Я мечтаю свернуться калачиком в теплом купе
И уехать к тебе на поезде...

ты можешь быть бесконечно прав, но
какой в этом толк, если твоя женщина
плачет?

Мы сидим впятером и о жизни мечтаем

Мы сидим впятером, кипятим воду к чаю
Мы сидим впятером, мы одни во Вселенной
Мы сидим впятером. Мы сидим.
Я и стены.