В моей жизни дерьма и чего-то хорошего было поровну. Я помню счастливое детство, отцовскую игру на гитаре, пение матери. Помню, как дурачились с братом. Помню то время, когда ответственность не лежала на моих плечах. Все изменилось как-то вдруг, когда я пошла в первый класс. Отец уехал и видела я его, наверное, раз в месяц, если не реже. Он приезжал в компании друзей-собутыльников, с которыми они пропивали все деньги, которые были в доме, и опять уезжал. Мы были втроем. За километры от населенного пункта. Тогда я и поняла, что детство закончилось. Надо было что-то делать, чтобы хотя бы прокормить себя. И мы справлялись. Но приезды отца выбивали из колеи. Мать тоже начала пить. 

Знаете, что такое страх? Это не боязнь наказания или боли. Это - когда ты прячешь ножи и даже вилки, когда приезжает отец. Это - когда ты сидишь как можно тише и зажимаешь рот матери, только чтоб он не услышал. Страшно, когда ты видишь, как сочится кровь из рассеченной кожи головы старшего брата. И ужасно страшно навлекать гнев пьяного мужчины на себя. Но, видимо, от природы мне досталась стойкойсть. Я рано поняла, что синяки заживут, в отличии от душевных травм. И я боролась, терпела побои, и ждала. Ждала случая или просто случайности. И в один момент дождалась. Я помню момент, когда я стояла у зеркала, с разбитой головой и рассеченной губой. И помню, как внутри что-то щелкнуло. Как будто, та девчонка, что подставляла другую щеку, умерла. И помню удар отцу в лицо. Хруст костяшек пальцев и медленно отекающую руку. Звонкий, какой-то гулкий звук в голове, когда меня приложили об стену. И помню, как я впервые смеялась над болью. Как осела на пол, царапая лицо ногтями. И глаза матери, в которых затаился ужас. 

В тот момент все изменилось. Как будто своими действиями, я спустила предохранитель. И уже брат защищал меня, а не я его. 

Но что-то мучает до сих пор. Какой-то вопрос, который я никогда не смогу задать вслух. 

А существует ли жизнь, для таких как я? Для сломаных игрушек? Да, я чувствую себя счастливой временами, но... Я так и не смогла стать нормальной. Так и осталась сломаной куклой, с пустым взглядом, шрамиком у губы и вертикальной морщиной между бровей. И вряд ли я смогу измениться.