У него был холодный и безразличный взгляд, 
словно у какого-нибудь маньяка с обочины.
Он залечивал мои пробоины 
и целовал губами влажными и сочными.

У него были ярко выражены скулы.
Он улыбался, словно хитрый лис.
На него велись всякие расфуфыренные дуры.
Мы ходили с ним в церковь – молились.

У него были тонкие пальцы как у пианиста,
хотя играл он на гитаре.
Он катал меня на спине и водил на танцы,
а после мы напивались с ним в баре.

У него были рыбы и псина,
не самой дешевой породы.
Мы рассуждали с ним о жизни и смерти.
О его работе, о Боге.

У него были сочные и влажные губы при поцелуе.
Наутюженные рубашки и глубокие ссадины на запястьях.
Сегодня – мы чужие и я его уже не ревную.
Пусть без меня, но, надеюсь, он там счастлив.