От тебя веет февральским холодом 

и горечью крепкого табака.

Твои тонкие пальцы касались моих напряженных скул.

Я пропадаю пропадом и кругом голова.

За плечами муравейник-Москва и старый сломанный стул.

Сегодня я ничей, 

а завтра ты ничья.

Ночью меня встречает холодная постель,

а тебя пустая квартира.

Сегодня мы с тобой на «ты» 

и с нами кухонная тишина.

Ты в состоянии аффекта, 

а я в плену едкого дыма.

Мы с тобой как поезда.

Только те, что расходятся по разным сторонам.

Я узнаю тебя по стонам, 

а ты меня по шагам, слитным.

Ты говоришь, что я бессердечный голосом хлиплым,

а я говорю, что ты позаботишься о себе сама.

Милая, и я прошу, не пей вечерами.

Когда тебе холодно одеяло тебя согреет.

И когда-то ты была пылкой, 

теплее любой батареи.

А сейчас тебя греет бутылка 

от этой ебучей мигрени.

И твои битые колени я бы ласкал до самого утра.

Но мне кажется, что мы не пара.

Слишком туго натянута леска у горла.

                                         *   *   *

От тебя веет июльским солнцем и горечью крепкого табака.

Твои хрупкие плечи прогибались под моими руками.

Ты всегда гордилась собой и закатывала высоко рукава.

Ты ругалась, на меня матом, в тот момент я затыкал тебя своими губами.

Сегодня я твой, 

а завтра ты сама своя.

Ночью меня встречает все та же холодная постель,

а тебя душная квартира.

Сегодня мы с тобой уже на «вы» 

и с нами мертвая тишина.

Я в состоянии алкогольном, 

а ты в эфирном.

Мы с тобой как глубокая бездна, 

которая тянет на дно.

Мы с тобой уже не актеры, 

нашего черно-белого немого фильма.

Ты говоришь, что я бессердечный, 

и любить мне тебя, не дано.

Твое сердце всего лишь тир 

и стреляю я все время мимо.