Приходит поезд, и Тобиас опускает меня, чтобы я могла запрыгнуть. Я пробегаю несколько шагов рядом с вагоном, а затем залетаю в него, падая на левую руку. Я заползаю внутрь и сажусь у стены. Калеб опускается напротив, а Тобиас рядом со мной, отгораживая меня от Маркуса и Питера. Моих врагов. Его врагов. 
Поезд поворачивает, и я вижу город позади нас. Он становится все меньше и меньше, пока мы не видим, где заканчиваются пути. Последний раз, когда я видела леса и поля, я была слишком маленькой, чтобы оценить их. Гостеприимство Дружелюбия успокоит нас на время, но мы не сможем оставаться там вечно. Скоро Эрудиты и лидеры Бесстрашных начнут искать нас, поэтому мы должны будем бежать. 
Тобиас притягивает меня к себе. Мы сдвигаем колени и головы так, словно создаем свое личное пространство, не желая видеть тех, кто может нас побеспокоить, наше дыхание смешивается на вдохе и выдохе. 
— Мои родители, — произношу я. — Они умерли сегодня. — Хоть я и произношу это, хоть и знаю, что это правда, этот факт не кажется мне реальным. — Они умерли за меня, — говорю я. И это кажется важным. 
— Они любили тебя, — отвечает Тобиас. — У них не было лучшего способа показать тебе это. — Я киваю, глазами исследуя линию его подбородка. — Ты была близка к смерти сегодня, — произносит он. — Я почти убил тебя. Почему ты не застрелила меня, Трис? 
— Я не могла поступить так, — говорю я. — Это все равно, что застрелить себя. 
Он выглядит огорченным и придвигается ко мне настолько близко, что его губы слегка касаются моих, когда он говорит. 
— Мне нужно тебе кое-что сказать, — произносит он. Пальцами я касаюсь его сухожилий на руках и смотрю на него в ответ. — Мне кажется, я люблю тебя, — говорит он с улыбкой. — Но все же я подожду, когда буду полностью уверен, чтобы сказать тебе. 
— Справедливо, — говорю я, улыбаясь в ответ. — Может, нам найти бумагу, чтобы ты мог составить список, или диаграмму… или еще что-нибудь? 
Я чувствую, как он смеется, его нос, скользящий по моему подбородку, губы, касающиеся моего уха. 
— Может, я уже уверен, просто не хочу напугать тебя? 
Я посмеиваюсь. 
— Тебе виднее. 
— Прекрасно, — отвечает он. — Тогда я люблю тебя. 
Я целую его, пока поезд скользит по неосвещенной, неузнаваемой земле. Я целую его долго, сколько хочу, даже слишком долго, учитывая, что мой брат сидит в метре от меня.