атмосфера белой комнаты. без единой ошибки,
без единого отпечатка пальцев, словно простынь без следов утраченной любви. равномерное одиночество. на почту моего адреса все так же приходят письма из несуществующего города P. в них, как и раньше, пусто. ни единого символа, ни рисунка, ни цифр, только губы, призывающие к ещё большей тишине.
мы разбиваемся, на реактивы и элементы, на миллионы мельчайших частиц. твоё существо исчезает со скоростью света погибающих звезд, растворяется в свете миллиона лампочек. бах! момент чарующего волшебства , момент божественного исчезновения.
«Я не знаю как люди умирают. Мы видим это, но сами не умираем. А когда умираем, то это видит кто-то другой.
Сначала люди заменили свой облик на красивые тряпки.
Затем люди стали пользоваться механическими ногами.
Мы просто несчастные дети. Недолюбленные и недоласканные, получавшие по рукам, когда просились к родителям на ручки. Выросшие в дерьмовороте всевозможных идеологий, верований и учений. Так ничего и не выбравшие, брошенные в одиночестве и оставленные самим себе. Уверовавшие в итоге лишь в самих себя.
Хорошо, если без прогрессирующей шизофрении и активного вмешательства наркотиков с алкоголем.
Я дольше многих сопротивлялся одной единственной мысли: «Все люди твари». И все наше существование посвящено одному единственному действию - доказать обратное. Одни искусно обманывают себя, другие окружающих, а третьи считают что единственный способ исправить все это - признать дерьмовую на вкус правду.
