Тишина.

В голове роятся слова.

И страшно.

Страшно пусто внутри.

Дело в одиночестве времени.

Или во мне...

Тишина...

Вечная мерзлота сдвинулась, и что-то внутри идет не так, как раньше.

Как будто град чужих снов.

Я не даю себе уставать.

Даже от состояния точки.

Пллоскость строится по трем точкам.

Вселенная есть бесконечность плоскостей и пространства.

Боль.

Голова сгорает как метеорит в атмосфере.

Крашенные волосы.

Осипший голос.

Чужие сигареты.

Мелочь в карманах.

Мыши в руках.

и кошки в мыслях.

Ничего не стояшие знакомства.

Левые требования.

И правое возмущение.

Бред.

Зато искренний.

И тишина...

смерть, которая кончается жизнью.

Свет в тоннеле - лампочка под потолком кольца.

Друзья.

Дом.

Ненависть и самобичевание.

отчужденность от всего...

отсутствующий вид...

кольцо на пальце и номер на шее.

Маски, которые на тебя одевают другие.

Ненависть.

Я - творец.

""Да будет свет." - сказал он. И зажегся свет.

Это абсурд, вранье:
череп, скелет, коса.
«Смерть придет, у нее
будут твои глаза».

Оливер Блик. Честный вор. Глава 26.

Большой стол Майрона Грина, казалось, сжался, когда я вывалил на него
полмиллиона.
- Все на месте?
Майрон Грин поднял голову. Он пересчитал деньги. Третий раз.
- Ровно пятьсот тысяч. Как ты и говорил.
- Ну?
Он нахмурился и покачал головой.
- Это краденые деньги.
- По-моему, они ничем не отличаются от других, выпущенных казначейством
Соединенных Штатов.
- Я хочу сказать, они появились неизвестно откуда. Во всяком случае, не
из законного источника.
- Пусть это будет анонимное пожертвование.
Он вновь покачал головой.

Ты возьмешь эту вершину, и плевать что сломаны ноги.

Застегнул рубашку, завязал гастук, одел пиджак и… уснул, чтобы пойти погулять там, где всегда хорошо, где всегда любимая погода, любимая осень и любимая… ты.