Я шагал по земле, было зябко в душе и окрест.
Я тащил на усталой спине свой единственный крест.
Было холодно так, что во рту замерзали слова.
И тогда я решил этот крест расколоть на дрова,
и разжёг я костёр на снегу,
и стоял,
и смотрел,
как мой крест одинокий удивлённо и тихо горел…
А потом зашагал я опять среди чёрных полей.
Нет креста за спиной…
Без него мне
ещё тяжелей.

Зачем мне знать, что ты меня отдашь,
и ты, и ты, и все, кому поверю.
Потом, ломая в пальцах карандаш,
и холодея от шагов за дверью,
потом, покинув буквы и слова,
весь этот скарб, всю эту непотребность,
вдруг различить: апрельская трава –
какая нежность, трепетность и бледность.
Но ты иди, зажмурься и иди,
теперь никто тебя не любит злее,
никто так крепко не прижмёт к груди,
как только смерть одна обнять умеет.
Как только жизнь умеет отпустить.
Как только может ринуться навстречу
апрель, и всю тебя умять в горсти,
и дуть, и дуть, пока не станет легче.
За то, что в горле снова горячо
от тишины и немоты тягучей,
молчи, молчи – чего тебе ещё,
тебе – ничейной, глупой и живучей.
Вот этот мальчик, девочка и кот,
вот этот город маленький, бумажный.
А больше вряд ли кто-нибудь придёт,
но даже это, в сущности, не важно.
Нас всех потом без боя отдадут,
шутя и плача, радуясь, вздыхая…
Но придержи меня, пока я тут,
пока я тут, пожалуйста, пока я…

Этот дымный город, размытый воздух,
где вокзал спиной к пустоте прижался.
- Ты не поздно? – спрашивала.
- Не поздно.
Уходил и больше не возвращался.

Всё казалось, лето, а это в гору
поднимались воды, смывали небо.
- Ты же скоро? – спрашивала.
- Я скоро.
И кончалось время, и память слепла.

Приходи,
любить тебя больше нечем,
больше нечем биться в грудную клетку.
Я теперь на целое сердце легче,
я совсем невесомая стану к лету…

 
я видел много красивых мужчин
(и больше прекрасных женщин),
 но был среди них один,
он душою не покалечен,
 и это уже красиво,
но лик его съеден.
…
ревности пыл
она плеснула в него кислотой,
 а он простил,
 наверное, он святой.

настанет вечное утро, когда нас тоже забудут,
река течет слишком круто,
прозрачно, прозрачно и мутно.
почему кто-то хочет остаться?
хочу так просто расстаться

Мои устои,
создаваемые
судьбой,
не устояли
перед
тобой.

Мои принципы
разума и
морали
быстро
и тихо
умирали.

Идеалы жизни
словно
сточная вода -
пропали
и все.
Навсегда.

Правила бытия
нарушились
мною самой.
Вот так
и живу.
Прощай,
Покой.

Я хожу по комнате туда-сюда, туда-сюда;
В голове уже туман,в сердце снова холода;
Измотать себя опять и рухнуть в темноту, до утра;
Колыбельная дождя за окном поет "Пора"

Я не хочу увидеть сны,
Не нужно больше красоты,
Во сне мы снова будем рядом...
А утром - Где ты?
И снова грудь сожмут тески;
Я не хочу видеть сны и я прошу: "Не надо снов"

Я одна умирала среди этих квартир,
Когда другие в это время парами.
"Ничего страшного - говорят, -
Руки еще можно греть карманами".

Знаешь как долго в глаза можно смотреть?
Это не как картина или скульптура.
Это как в душу открытая дверь,
Но ты заходишь в другую...
Может звонки путаешь.

Забирая боль, догорит свеча.
Я целую дождь, снова не до сна.
Я глотаю свет лунных панорам,
Отдавая крик северным ветрам.

Я повержен в этой темноте,
Я подвержен твоей наготе.
Ты узнаешь мой парад планет,
Разгадаешь тайный мой секрет.

Апатичный взгляд: я не твой герой,
Но твои ветра манят за собой.
Старый луна-парк на закате дня
Вновь отбросит тень, заберёт меня.