Вдыхать с тобой кокс, намного приятнее, чем ехать в Сан-Себастьян, Ирун, Андай, Биарриц, Байонна.
Даже трава Сьерра де Грасия в Барселоне не сравниться с тобой.
Может потому, что в своей оранжевой кофте ты куда веселее Святого Себастьяна.
Может потому, что я тебя люблю.
В теплом свете Нью-Йорка, в 4 часа, мы дрейфуем удаляясь и приближаясь к друг другу.
Как дерево, вдыхающее сквозь цветные стекла.
А с портретов, словно ушли все лица, оставив лишь одни только краски.
Ты удивленно спросишь, почему их вообще рисуют?
Я на тебя гляжу и это лучше, чем смотреть на все портреты мира.

На небе только и разговоров, что о море и о закате...Там говорят о том, как чертовски здорово наблюдать за огромным огненным шаром, как он тает в волнах, и еле видимый свет, словно от свечи, горит где-то в глубине.

Не люби меня. Я придурок.
Я сижу за компом всю ночь,
Я тушил о себя окурок,
Прогоняя печали прочь, Острым лезвием резал руки...
"Но зачем?" - тихо спросишь ты.
От обиды, от злости, скуки,
От душевной своей пустоты. Я сознательно скрылся дома
От людей, от проблем, от зла...
Мой диагноз - моральная кома.
Я достиг социального дна, Я ушел в глубину депрессий...
Говоришь, мы построим рай?
Если сдохнем, то тоже вместе?
Я вот завтра хотел за край. Не люби меня. Мы не пара.
Я один, я всегда один...
Я хочу, чтобы ты перестала
Так назойливо лезть в мой мир. Не пытайся ко мне достучаться
И в контактике не пиши;
Не звони мне - позволь потеряться
В лабиринтах моей души... Не вытаскивай из болота,
Не ищи меня там, в пустоте.
Уходи. Для чего мне кто-то,
Когда сам я не нужен себе?

Мы слишком мало говорим,
Мы слишком многое не видим.
Нам так приятен сладкий дым,
Когда в огне сгорают книги.
Мы не способны больше спать,
Не съев дурманящих таблеток;
Мы не способны отличать
Добро от зла, а тьму - от света.
Теперь, привыкнувши к теплу,
Все реже ходим на прогулки;
Жена сидит, опять воткнув,
В ушные раковины втулки.
И три экрана вместо стен
Ее уносят в "зазеркалье".
Она сидит - и ночь, и день -
Бездумно диктору внимая.
А я почти не сплю всю ночь - 
Мозг не приемлет сон упорно.
Гоню плохие мысли прочь,
Глотаю снова яд снотворный.
Поджечь все книги - что за вздор?
Не нужно быть ему послушным!
И всем идя наперекор,
Я книгу прячу под подушкой.
Должно быть, мир сошел с ума.
Зачем сжигать веков наследье?
Иль вид горящего костра
Дает вам умиротворенье?

Иль керосина аромат
Приятней краски типографской,
Приятней книжек, что хранят
Романы, повести и сказки?
Какой чудак предположил,
Что в них обман и нету толку?
Он их ни разу не открыл,
А уж в огонь бросает с полки!
И вот теперь по всей стране
Без горечи, без сожаленья
Горят в пылающем огне
Плоды чьего-то вдохновенья.

Ученые утверждают,
что все люди погибнут
когда Земля с планетой столкнется
чье имя
Нибиру

Но какое это может иметь значение
когда каждый день
умирают люди
от желания позвонить тому
чье имя
вводит в дрожь.

Я оградил себя невидимой стеной,
Чтоб своих демонов не выпустить наружу,
Чтоб их не видели, не слышали их вой
Те, кто мне дорог, те, кому я очень нужен. Чтобы не вырвалось случайно "чтоб ты сдох"
В ответ на чье-нибудь в мой адрес замечанье,
Чтоб лучше я от криков демонов оглох,
Чем дал им выход в мир, прервав свое молчанье. Я оградил себя невидимой стеной,
Чтоб тьма души моей не вырвалась из сердца.
Она в груди моей, она всегда со мной...
Мой рот - в наш мир ее единственная дверца. Я оградил себя стеною тишины,
Стеной терпения, смирения, молчанья,
Самоконтроля, крепких нервов, доброты
Такой же мнимой, как порой мои печали. Мне говорят, что я спокойный. Это ложь.
Вы видели, что там, в душе, творится?
Там каждый раз, когда мне в спину входит нож,
Смеются демоны и темнота кружится. Меня считают слишком добрым. Что за вздор?!
Так лишь на первый взгляд, но первый взгляд обманчив.
Я просто прячу своих бесов за забор.
Они сожрут вас, если я их там не спрячу. В меня толпа кидает камни - я молчу.
Пускай кидают, мне уже почти не больно...
Я улыбаюсь, но внутри себя кричу.
А вы сказали, что я добрый и спокойный! Но я не добрый, не спокойный... Я плохой.
В моей душе нет места радости и счастью,
И, оградив себя невидимой стеной,
Я скрыл от общества, каков я настоящий. Я оградил себя невидимой стеной,
И все как будто хорошо, но я-то знаю:
Мои чудовища, покуда я живой,
Меня мучительно и медленно съедают.