Звонок меня не обрадовал. То ли это от того, что я интенсивно постарел и вообще не радуюсь телефонным звонкам, особенно в 2 часа ночи, то ли из-за того, что звонивший оказался не симпатичной девушкой. Если бы меня будила какая-нибудь милая фея, я бы ещё согласился на подъем в столь ещё позднее (или уже раннее?) время. Но нет, если верить аватару контакта, звонивший однозначно не был девушкой. Симпатичным его тоже назвать сложно было.

Трубку я снял. Потому что для звонков в 2 часа ночи должны быть веские причины - конец света, переломы хрупких мест тела, желание напиться и отсутствие собутыльников. 

- Привет, Саш, - безрадостно сказал собеседник. - Не спишь?

Вместо ответа я издал нечто нечленораздельное, но, в то же время, имеющее глубокий смысл и масштабный информационный посыл, как бы говоря "Вообще-то в это время все нормальные люди, даже фрилансеры, спят, и не любят телефонные разговоры". 

Вместо ответа я издал нечто нецензурное, рекомендующее собеседнику прямо сейчас собрать минимально необходимый комплект вещей - зубную щетку, туалетную бумагу, смену белья - и отправиться в направлении некоего абстрактного мужского детородного органа. Идти придется долго, и потому нужно запастись.

Собеседник не огорчился. Он любил пеший туризм. И потому добавил:

Но я, как назло, был лишен героизма и самопожертвования, присущих всяким Бэтменам и прочим супергероям, интенсивно творящим добро под покровом ночи. И потому повторил предыдущий ответ. И повесил трубку. Для убедительности.

Уснуть мне не удалось. Через минуту позвонили снова. На сей раз с уже незнакомого номера. 

Я снял трубку и уж было собирался высказать всё, что думаю о людях, которые звонят в 2 часа ночи, как меня вежливо перебили:

- Он самый, - ответил я. - А вы? 

- Два часа ночи, - заметил я. Впрочем, думаю, Михаил прекрасно знал, сколько время. Вряд ли этот колбасный цех находился в Лос-Анжелесе - туда такси не ходят. 

Как поется в одной детской песенке, "вместе весело шагать по просторам". Но посылать нахуй некоего неизвестного Михаила мне было неудобно. Вдруг ещё обидится и уйдет? Несимпатичного собеседника можно было бы и послать. Он-то не обидится и дальше будет периодически названивать! Даже в два часа ночи. Потому я проявил твердость, решительность, силу воли и сказал:

- Да.

Я назвал адрес. По идее, это убедило бы Михаила во всей бесполезности его затеи с отправкой такси. Далеко не каждая таксомоторная компания отпустит водителя в такие ебеня в такое время. А вдруг он там заблудится и будет бродить среди полей, пока от голода не начнет охотиться на лису? Она у нас одна, и потому поймать её практически невозможно. 

Но Михаил был решителен и настойчив, пообещав, что приедут в самое ближайшее время. 

А я тем временем сполз с дивана, распихивая недовольно мяукающую кошку - она тоже была против ночных поездок - и поплелся в ванную.

Там меня настиг звонок Михаила. Я как раз чистил зубы, и потому нечленораздельная речь была ещё более нечленораздельной.

- Бджо? - спросил я. Это означало "Что? Не мог через три минуты позвонить?", только более ёмко.

Я утвердительно промычал. 

Время подходило к 3 часам ночи. Я успел выпить кофе, проснуться и даже выкурить сигарету. А так же одеться. К сожалению, парадно-выходная одежда была массово постирана и ещё не высохла, потому к Михаилу я отправился в весьма непрезентабельных штанах, некогда бывших спортивными, а ныне оснащавшихся коленями, болтающимися где-то в районе пяток, нахально намекая на мой малоподвижный образ жизни, и толстовке с пикантными дырками, проеденными кислотой. Впрочем, именно так и должен выглядеть эникейщик в 3 часа ночи. Образу недоставало легкой небритости и сильного перегара. Но щетины, равно как и алкоголя, дома не нашлось. 

В 3 часа с небольшими копейками половину деревни разбудил автомобильный клаксон. Его тональность передавала недовольство водителя, которому пришлось ехать в такие ебеня. В три часа ночи. И лишь за тем, чтобы уехать оттуда в совершенно другие ебеня. Тоже в три часа ночи. 

Водитель сейчас хотел бы уехать в какую-нибудь теплую южную страну, где можно развалиться в гамаке и потягивать коктейли с игривыми названиями под шум прибоя. Или просто домой, под одеяло. Или в какой-нибудь центр города, где можно подцепить подвыпившую студентку и всю ночь показывать ей достопримечательности спальни. Но ему пришлось ехать в пригород, чтобы оттуда уехать в промзону.

Вместо водителя меня ждала коллега несимпатичного собеседника. Она - счастливый обладатель ауди бородатого года выпуска и несчастный житель той же деревни, что и я. Девушка была сонной, растрепанной и плохо ориентирующейся в пространстве. 

Вообще, зрелище сонной, растрепанной девушки способно лишить цинизма и недовольства любого мужчину. А уж меня - особенно. Сразу захотелось обнять несчастную коллегу несимпатичного собеседника и позволить ей задремать у меня на плече. Или колене. 

Но потом я вспомнил, что именно эта плохо ориентирующаяся в пространстве девушка будет везти наши драгоценные тушки в ближайшую промзону, чтобы потом передать меня в лапы некоего Михаила. Потому я пристегнулся и сделал радио погромче. По нему передавали современную электронную музыку, а под звуки болгарок и прочих строительных инструментов уснуть крайне сложно. 

Водитель, в то же время, была воодушевлена. Она встречалась с несимпатичным собеседником и потому эту поездку воспринимала как долгожданную встречу с любимым. Мне было стыдно. Я знал, что несимпатичный собеседник несколько месяцев назад сделал предложение другой девушке, а отношения с этой рассматривал как мимолетную интрижку. Водитель этого аспекта не знала. Я был уверена, что она представляла себя единственной у несимпатичного собеседника. Даже, наверное, спланировала, как выйдет за него замуж и переедет в город. Прямо на своей бородатой ауди.

В 3:30 мы прибыли на место. Михаил, оказавшийся щуплым низеньким очкариком, поджидал нас около проходной - но лишь для того, чтобы приказать охраннику открыть шлагбаум. Охранник недоверчиво посмотрел на меня через окошко своей будочки. Я всем своим видом наводил на мысли о подозрительных предметах, скрывавшихся в отвисших коленях моих штанов. Охранник попросил у меня документы. Михаил сказал, чтобы охранник открыл шлагбаум без лишних вопросов. Тот недовольно освободил путь, и мы въехали на территорию колбасного комбината.

Несимпатичный собеседник уже поджидал нас у двери своего цеха. Он сказал, цитирую:

- Сейчас Миша придет и покажет тебе хуй.

И удалился, приобняв водителя за талию. Видимо, показывать достопримечательности. Я недоверчиво ожидал появления Михаила. Всё-таки смотреть на хуй, тем более в 3:30 - сомнительное удовольствие. Особенно если ты - гетеросексуальный мужчина. 

Михаил подошел аккурат к тому моменту, когда я докурил и искал, куда бы выбросить "бычок". Он великодушно разрешил мне оставить твердый бытовой мусор прямо под ногами, открыл двери и повел в дебри колбасного производства. Больше всего меня в этой Стране чудес поразила машина, из которой сплошным потоком лились сосиски. Хотя, на самом деле, больше ничего я на этом производстве и не увидел. Потому что Михаил затолкал меня в маленькую комнатушку и усадил перед компьютером, на экране которого был тот самый хуй.

- Вот, - сказал мне начальник цеха. - Включили, а на экране это. Не можем добраться до программы. А этот компьютер управляет коптильней! Пожалуйста, уберите это! У нас несколько тонн колбасы сейчас пропадут!

- Никто ведь не смотрел порнуху! - зачем-то добавил Михаил, окончательно подтвердив мои догадки, что кто-то смотрел порнуху прямо на рабочем месте. И я даже догадался, кто. 

Порнуха вообще практически всегда приводит к стоящему хую. В данном конкретном случае именно он был на экране рабочего компьютера, всячески затрудняя доступ к панели управления коптильней и доводя несколько тонн колбасы до некондиционного состояния. 

Вообще, я вам, как мужчина, скажу честно и откровенно - стоящий член всегда мешает работе.

Борьба с порнобаннером заняла от силы минут 15. За это время несимпатичный собеседник, по всей видимости, успел показать водителю все местные достопримечательности, и потому они оба стояли позади меня и смотрели, как я правлю реестр и вспоминаю консольную команду для удаления файлов. 

Когда после загрузки компьютер наконец-то показал рабочий стол, Михаил выдохнул и рассыпался в благодарностях. Несколько тонн колбасы были спасены. Ну, или город был спасен от массового пищевого отравления. Михаил жал мне руку, лез обниматься и чуть ли не рыдал. Я прервал его восторг фразой:

- А вы меня хоть домой отвезете? 

На прощание и добрую память мне дали 500 рублей, хотя я из вежливости и отказывался - все-таки с друзей денег практически не беру - посадили в бородатую ауди и отправили домой. Было около 4:30, когда я вернулся в постель. Спать оставалось примерно два часа.

Утром, когда добирался до работы, увидел машину с логотипом колбасного комбината. Хмурые грузчики, в глазах которых всё ещё стоят отголосок воскресной попойки, таскали ящики с сервелатом. Вроде бы обычная колбаса. Посмотришь на неё - и не скажешь, что за каждой палкой стоит целая история о почти всенощном бдении, эрегрированном мужском половом органе и супружеской измене. Ну, тоже почти. Почти супружеской.