Бороня разноцветную грязь,
(В белоснежной рубашке из ситца)
Шёл по радуге ангел смеясь
И увидел на небе жар-птицу.

Я не знаю зачем, почему,
Только слишком уж быстро и смело
Подлетела жар-птица к нему
И пригрелась в руках его белых…

Тот взмолился: «Родная скажи,
Что же делать с тобою теперь мне? –
Свет твой ярок, но словно ножи,
Режут руки упругие перья…

Ни обнять, ни к груди не прижать!
Вот была б ты обычной девицей –
Я сумел бы тебя удержать!»
И ответила ангелу птица:

«Видишь там, вдалеке темноту?
Не удержишь – вспорхну и исчезну…»
И на радуге, как на мосту
Замер ангел, глядящий в бездну.

Знаете,наступит такое время,

Когда из вашей жизни я уйду.

В черную бездну я кану

И вход туда глупцам прегражу.

Гордость - лишь пуговка

на рубашке Сознанья.

Где-то под горлом она.

Кому-то маленькая, а

                         кому-то большая.

                    Досталась. Когда-то.

А кто-то обрезал ее острым ножом,

и ходит с распахнутым воротником.

                        Свободней ли? Легче?...

Расстроен я, как пятая струна у ненавидящего цифру "5". Не знаю, где охранников искать. В окошке глюк и я над ним смеюсь, спою его я скоро перед тем, как подерусь. Жестикуляция ломает сотни дымов, выходящих из печей квартир садистов. Взмах и крематориям хана. Принцесса с принцем раздолбали всю посуду, друг в друга кидая, и теперь они в постели, да. Ещё горит звезда. Зеркальные мечты закрыли двери. Вот и всё. Я сплю. Весна дерётся, я терплю.

Шаг.

Выстрел.

Осколки.

Время.

Тяжелая ноша. Неподъемное бремя.

Огонь в глазах...

Потухает... горит.

Искра за искрой...

-Потух?

-Нет... Горит.

И голос в груди, несмолкая кричит.

Все нервы мои -
                       Горстка пепла в  руке...

Так хочется душу спрятать в темном угле.

И больше не чувствовать. Ничего. Навсегда.

Шаг.

Выстрел.

Осколки.

Никогда.

                    Никогда.