Подземный переход. Вдоль стен ряды торгашей и попрошаек. Все разные - кто то продает семечки, кто-то цветы, кто-то стоит с табличкой и протянутой шляпой. Но все имеют кое-что общее - жалкий вид и не способность предложить в замен ничего действительно ценного.   

 Настоящий пункт милосердия. Отдаешь деньги, а в замен получаешь благословение. Отличный способ очистить совесть. Индульгенции никуда не делись, они просто спустились на уровень пониже, из церквей под землю, в переходы.

 Малыш и Верджил спустились в переход. Малыш пересчитывает мелочь, оставшуюся с покупки мороженого. Малыш шел, а в уме всё силился понять, в чём же выгода мороженщика, меняющего мороженное на эти маленькие металлические диски. Будь у него столько мороженного - он бы ни за что не поступил так опрометчиво. Вдруг его взгляд привлек маленький, щупленький старичок, в сильно заношенном и, видимо, давно не стиранном спортивном костюме.

 Старик выглядел весьма изможденным, стоял облокотившись о стену, одной рукой подпирая ее, словно та может в любой момент на него свалиться. Он, почувствовав на себе взгляд малыша, обернул к нему свое иссеченное морщинами лицо и угодливо улыбнулся, подав голову чуть вперед. Тихонько протянул ладонь свободной руки на встречу малышу, второй при этом продолжая подпирать стену.

 Малыш остановился, озадачено смотря, то на старика, то на его сложенную "лодочкой" ладонь. Малыш понимал, что старик от него чего-то ждет, но вот чего именно - он решительно не мог понять. Верджил тоже остановился, только чуть поодаль, наблюдая, как будет развиваться ситуация.

 - Подай больному инвалиду, Христа ради, - проскрипел старик, словно подсказывая мальчонке его дальнейшее действие.

 Их взгляды синхронно сошлись на горстке монет, сжатой в маленьком детском кулачке. Тут до мальчика дошло, чего же от него хотят. Мальчик оглянулся на Верджила, в поисках его одобрения, но тот совершенно никак не отреагировал, продолжая смотреть на них с выражением лица, как у игрока в покер. Тогда мальчик снова взглянул на улыбающееся лицо старика, авансом выражающее бесконечную благодарность. Он протянул старику свою кулачок и готов уже был высыпать ему в ладошку весь свой капитал, как его руку неожиданно схватил Верджил, незаметно очутившийся подле малыша.

- Постой, - сказал Верджил, отводя руку малыша в сторону.

- Ты чего, мужик? - растерялся попрошайка.

- Тебе нужны деньги?

- А что ж я тут, по-твоему, стою?

- Ты можешь их заработать. - Верджил внимательно следил за реакцией старика, на его лице читалось легкое презрение и отвращение.

- Заработать? - вконец опешил старик.

- Да, заработать. Я дам тебе работу и ты сможешь заработать себе денег.

- Да что ты такое говоришь, я же старый, немощный инвалид, какой же из меня работник, - начал оправдываться старик.

- У меня для всякого работа найдется работа, было бы желание. Ну так что, ты согласен?

Старик в конец растерялся, бегая глазами вокруг, в поисках поддержки. Он был явно ошарашен и совершенно не знал, что тому ответить.

- Ну так что, чего ж ты молчишь?

- Слушай, чего пристал, мужик. Зажал денег - иди своей дорогой, хватит издеваться над бедным, пожилым инвалидом, ему и так от жизни досталось, - вступилась за попрошайку стоящая рядом женщина, торгующая кухонным ширпотребом.

 Верджил ничего ей не ответил. Лишь улыбнулся и взяв малыша за руку пошел прочь, подальше от этого сброда.

- Почему мы не помогли ему, Верджил? - спросил мальчонка, спустя полчаса молчания. Видимо все это время он пытался понять сам, но так и не смог.

- Ему не нужна наша помощь, он сам в силах себе помочь.

- Но он ведь старый и беспомощный...

- Не такой старый и беспомощный, каким прикидывается. Мой дед работал в поле почти до восьмидесяти, а этому дай бог пятьдесят. Он еще и не старик вовсе, всего на десятку старше меня.

- Но он выглядит таким старым и больным, совсем не как ты.

- Он много пьет и плохо питается, да и к тому же постоянно на улице. Да и с гигиеной у него явные проблемы. А беспомощность - это напускное.

- А зачем ты соврал насчет работы? У тебя ведь нет никакой работы для него. И платить тебе нечем.

- Я просто хотел показать тебе, что ему не нужна работа. Он зарабатывает на человеческой слабости. На сострадании и милосердии. Но ты не должен на это попадаться.

 Вообще жалость - это дурная штука. Это своего рода высокомерие. Проявляя жалость к кому-либо, ты ставишь себя выше него. Но это совсем не обязательно так. Это метод манипуляции, доставшийся нам еще от животных.  

- Что же теперь, никому не помогать, так получается?

- Ну почему, можно оказывать поддержку.

- А в чем разница?

- В том, что жалеют жалких людей, не пытающихся ничего предпринять для изменения ситуации, в которой оказались. А поддерживают тех, кто стремится

- Стало быть, ты предлагал старику поддержку, а он отказался, так как ждет лишь жалости?

- Верно малыш, схватываешь на лету.

Из цикла "Дитя звезд".