Безумно тоскливо. Может, потому что баланс на телефоне подходит к нулю, а он сейчас так необходим. 

Такая тоска, что неприятно становится во всём теле. Хочется хмуриться, пить много воды и говорить о своей тоске. Утешать её, лелеять, вынашивать, убаюкивать. И плевать на то, что так нельзя. Этот кокон вечерней меланхолии не разорвать. И не потому что он стальной.

Мне так хочется писать. Так хочется играть что-нибудь красивое. И нечего. Даже играть нечего. 

Я недавно села за инструмент, а руки словно в варежках. Знаете, когда играешь на фортепиано,  мизинец правой руки нужен очень редко, поэтому он чаще всего мёрзнет, а потом, когда уже не играешь, а  делаешь что-то другое, печатаешь, например, тогда мизинец сам по себе отклоняется вверх. Совершенно не так, как обычно. И чувствуешь руки по-другому. 

Этот прекрасный момент, когда твои руки, словно замёрзший пластилин, начинают разогреваться, становятся пластичнее от прикосновений клавиш. Так прекрасно, когда звуки становятся плавнее, мягче. И тогда ты сам наслаждаешься тем, что у тебя получается.

Перед первым экзаменом в музыкальной школе моя учительница сказала мне:"Представь, что ты заходишь в зал, садишься за инструмент и рисуешь вокруг себя сферу. А в ней этой сфере есть только ты и пианино. И ничего больше. и учителей нет, совсем нет. Сидишь где угодно, в любом месте, которое  можешь себе придумать. И наслаждаешься собой и своей игрой". Да, тот самый кокон, в который никто не может проникнуть, кроме тебя и того, что ты возьмёшь в него с собой. 

Я вот о чём сейчас подумала:" Как же славно, когда есть человек, которого можно взять с собой в этот кокон".