Предупреждаю: всё, что находится ниже, просто ужасно по своей природе. Если Вы хотите это прочитать и едите сейчас, лучше прервать завтрак/обед/ужин/перекус (нужное подчеркнуть) на время чтения.
Если вы не любите жуткие и откровенно кровавые рассказы, то не стоит это читать и минусовать, потому что "ай-ай-ай, кровь - плохо". Нет. Плохо то, что вы лезите в то, что вам не нравится. Я никого не заставляю читать эту медвежуть (гуглить слово медвежуть не рекомендую: ничего интересного вы не найдете, кроме картинок, от которых тянет блевать).

Итак, прошу, так сказать, к нашему шалашу послушать рассказик.

Сергей держал незнакомую девочку одной рукой со спины, второй - крепко прижимал серую тряпку, пропитанную хлороформом. Несчастное дитя пыталось что-то выкрикнуть, всем своим телом отстраняясь от незнакомца, но, конечно, все его попытки были тщетны.
"Зараза! - думал Сергей. - Такая маленькая, а как сопротивляется!"
Черноглазая ночь съедала тени двух фигур, которые тянулись вдоль улицы, рождаемые оранжевым светом едва работающей лампы фонаря. С небо на пыльные улицы города падал небольшой дождь, а луна в виде расплывшегося белого пятна за серым полотном туч венчала сие действие.
Ребёнок успокоился и обмяк в руках Сергея, подобно кукле, с которой больше не играют.
"Ну, вот и всё!"
Сергей, конечно, не был отбитым скинхедом, который ест человечину с картошкой, как котлеты, но он имел, возможно, даже более специфическое хобби.
Завязав тряпку с хлороформом на лице девочки и поправив рюкзак на спине, он взял её на руки и понёс в сторону давно знакомого ему заброшенного здания.
"Идти недалеко: два перекрёстка - и вот заброшенная школа."
Пока Сергей, поминутно озираясь по сторонам, шёл, он уже представлял, что будет делать с этим загулявшим дитя, параллельно с этим вспоминая всех своих предыдущих жертв. Он помнил их всех полностью до мелочей. От начала и до конца. Всех: белокурого мальчика - он был первым, на кого нерешительный тогда Сергей смог поднять руку, - и ту девочку с большими голубыми глазами, и судьбу тех глаз Сергей тоже прекрасно помнил; также он помнил первоклассницу, которая так и не узнала, что такое школа, потому что тогда было Первое сентября; он помнил и того лучезарного пацана, который так вежливо отвечал Сергею на расспросы о родителях.
Теперь же он нёс пятую и, видимо, не последнюю свою жертву - маленькую хрупкую девочку с двумя каштановыми косичками, потерявшуюся в ночи.
Миновав сетчатый забор через им же сделанную дыру, Сергей подошёл к разбитому окну. Это окно он сам когда-то давно разбил и очистил по краям от осколков. Сергей аккуратно положил ребёнка на пододвинутый заранее стол за окном и принялся перелезать сам, перекинув предварительно рюкзак, в котором что-то металлически отозвалось.
Внутри его охватил знакомый запах затхлости и пыли. Сергей глубоко втянул в себя этот запах: он ему нравился; запах ассоциировался у него со всеми деяниями, совершёнными ранее.
Взяв обратно ребёнка на руки, Сергей заторопился в знакомое место - бывший кабинет химии. Там был большой учительский стол. А торопился он, потому что ему уже не терпелось начать теперь, когда всё прошло так замечательно: никто не обратил внимания на "отца, несущего свою дочь".
Поднявшись по обваливавшейся центральной лестнице и миновав несколько кабинетов, Сергей зашёл в нужный.
Он положил ребёнка на стол и рядом поставил рюкзак. Из него Сергей достал верёвки, которыми принялся привязывать девочку к столу. Четыре верёвки - две на руки, две на ноги - крепились к чёрной металлической перекладине снизу, на которую обычно ставят ноги. После этого он снял повязку с хлороформом.
Началась его любимая часть: Сергей достал термос с зелёным чаем и, пододвинув стул поближе к столу, сел. Он открыл термос и начал пить. Ребёнок должен скоро прийти в себя. Термос был на полтора литра. Сергей смаковал чай; тот, горячий, обжигал его горло и отдавал теплом в животе. Выпив примерно половину, Сергей достал другую тряпку.
"Раз сама не приходит в себя, попробуем нашатырём."
С этими мыслями он приложил к носу девочки лоскут порванной майки, пропитанный нашатырём.
Почти сразу девочка поморщилась и закашлялась. После этого она открыла глаза.
- Вы кто? Дядя, отвяжите меня, пожалуйста, я ничего не знаю! - осмотрев себя, она почти мгновенно впала в панику. - Пожалуйста!
- Как тебя зовут? - Сергей говорил небезразлично, нет. Он уже начал рыться у себя в рюкзаке.
- Я Маша! Я ничего не знаю! Дядя, пустите! Меня мама дома ждёт!
- А что же твоя мама пустила тебя так поздно гулять? - Сергей нашёл, что искал.
- Я от бабушки шла. Она живёт в соседнем дворе через дорогу. Мама всегда смотрит на меня с балкона, но сейчас ей стало плохо, и она сказала бабушке отправить меня домой, чтобы я помогла принести ей из аптечки лекарств срочно! Дядя, пустите! Что вы собираетесь делать?!
Её взору предстал блестящий небольшой предмет - скальпель, который Сергей достал из рюкзака. В след за ним она увидела шприц с жёлтой жидкостью. Обе вещи Сергей положил на стол рядом с Машей.
- Что это? - на глазах девочки навернулись слёзы. - Дядя, что это? Не убивайте меня, пожалуйста!
Она сильнее задёргалась, но безрезультатно.
- Мы сыграем в игру, - Сергей взял в руку скальпель. - Что тебе дороже: ухо левое или правое?
- Дядя, пустите! Нет! Не надо!
- Какое ухо дороже? - он повысил голос.
- Дядя!
- Я отрежу оба сейчас же, если ты не скажешь мне!
- Не надо, дядя! Пожалуйста, пустите меня домой! Пожалуйста! Я! Я сама найду дорогу! Пустите только! Не надо, прошу!
- Так даже интереснее, - как-то безразлично ответит Сергей. - Оба, так оба.
Сергей приблизился к девочке, бьющейся в пустых конвульсиях. Её лицо уже немного опухло от слёз. Сергей взял правое ухо девочки и приставил сверху скальпель. Она продолжала биться, поэтому Сергей положил на лоб ей локоть левой руки.
"Три. Два. Один." Сергей решительно чиркнул скальпелем - и детские вопли заполнили забытую школу. Он положил ухо на стол и достал из рюкзака зажигалку. Он зажёг её и поднёс к месту, где раньше было правое ухо Маши. Вопли не утихли, она не потеряла сознание - наоборот. Девочка только больше начала дёргаться. Больше она не произносила слов: это были крики, заполняющие все уголки заброшенного здания.
Сергей подошёл с другой стороны и повторил действия. Теперь два уха лежали на столе.
Когда он разодрал майку девочки, он заметил, что её взгляд рассеялся и глаза стали закрываться.
-Нет, нет, нет! Так дело не пойдёт! Я только начал!
Сергей взял шприц и вколол часть содержимого в руку девочки. Та почти сразу пришла в сознание. Слёзы снова полились по её щекам, но сил кричать у неё не было, она только скулила, как подбитая камнем собака.
Он поднёс скальпель к груди и аккуратно провёл вдоль всего тела. Он проделывал так с девочкой с косичками и тем вежливым пареньком; девочка должна будет остаться жива.
***
Через полчаса перед Сергеем лежало уже неузнаваемое тело, но ещё живое тело. Девочка хотела бы кричать, но сорвала себе голос, когда Сергей начал вгонять накалённые на горелке гвозди под ногти девочке. Теперь она только хрипела. Слёз тоже не лилось больше: казалось, что они кончились.
Но тут Маша почувствовала, как она покидает этот мир. Как холодная смерть нежно принимает её душу в свои долгожданные объятья. Последние полчаса длились для неё вечность, и сейчас девочка даже была рада этому новому и незнакомому чувству.
Сергей же полностью себя удовлетворил. Осталось лишь одно.
Когда девочка умерла - он проверил пульс - он расстегнул брюки и достал свой член. Нет, входить в неё он не собирался. Но мастурбировать на подобное входило в программу его личного маленького концерта радости.
Кончив на бездыханное изуродованное тело, он убрал свой член. Сергей подошёл к окну, зажёг сигарету и глубоко затянулся.
-Да. Сегодня было замечательно. Просто прекрасно. Настоящий вальс стенаний и страданий. Мне понравилось.
Он хотел сделать ещё одну затяжку, но звук рвущейся верёвки сзади заставил его резко обернуться. В этот момент, когда он ещё ничего не понял, сердце уже ушло в пятки и колотилось с бешеной скоростью.
Тело порвало верёвки на руках и теперь свободными руками рвало веревки на ногах.
Сергея будто парализовало. Он хотел кричать и бежать, но не мог. Лицо его искривилось в страшной гримасе. Дыхание стало сбивчивым и глубоким. Наконец он выдавил из себя:
- Чертовщина!..
После чего заставил себя бежать к двери, пока тело разбирается со второй верёвкой на ноге. Он уже подбежал к дверному проёму, как вдруг дверь захлопнулась перед его носом. Он обернулся и увидел руку, которую протянул ребёнок в направлении двери. Верёвки были порваны, и тело рухнуло вниз со стола.
Кишки вывалились наружу, рука с разрезанными мышцами волочилась сзади, нога с выбитой коленкой в обратную сторону хромала. Всё это существо хлюпало, хрюкало и, кажется, дышало. Голова была запрокинута куда-то вверх, глаза были закрыты. Монстр двигался в сторону Сергея.
Он издал истошный вопль и ринулся в другую сторону класса. Сергей прижался к стене. Прыгать было высоко: третий этаж. Существо остановилось и вывернуло шею в сторону Сергея. Вслед за головой с шеей повернулось всё тело. Тело продолжало двигаться к Сергею.
Сергей перекрестился и залепетал:
- Отче наш, иже еси на небеси... небеси... чёрт... как дальше?! Чертовщина же, а! Чёрт!
Взгляд его метался по классу.
С каким-то девчачим криком он схватил тяжёлую парту и бросил в бредущее тело.
Существо провело рукой по воздуху, и парта полетела в другую сторону.
- Боже мой! Господи, ты кто?! Что ты?! Что ты хочешь?!
Тело остановилось и склонило голову с закрытыми глазами набок.
- Да. Вот так. Стой вот так. Молодец. Хорошая девочка...
Сергей, беспорядочно шаря руками по стенам, начал продвигаться в сторону двери.
- Милая, милая девочка. Молодец. Вот так и стой.
Голова, будто бы на шарнирах, поворачивалась за Сергеем. Как только Сергей достиг точки, где расстояние меж ним и телом сократилось до минимума, глаза, чёрные, полные бездны, открылись. Изо рта послышался голос:
- Уж не уйти ли ты хочешь? - голос был детский, но очень писклявый и противный. Голова склонилась в другую сторону.
- Боже мой! Что ты такое! Уйди! - Сергей задвигался быстрее в судорожных поисках дверной ручки по стенам.
Тело быстро засеменило в направлении Сергея, наступая на органы и роняя некоторые из них.
- Подожди. Я с тобой поиграю!
Семенящее тело выставило руки вперёд - и Сергея парализовало.
- Подожди. Не двигайся, - голос говорил ласково.
Ужас пронзал Сергея холодной иглой изнутри. Ребёнок подошёл и вздёрнул голову вверх.
- Ты же смог убить Сашу?
Сергей сглотнул. Он вспомнил первого ребёнка, которого убил.
- Каково это, убивать своего сына? -  разбитые губы шевелились с трудом. - Ладно. Пора играть.
Холодные руки коснулись Сергея.<script src="https://factsright-a.akamaihd.net/FactsRight/cr?t=BLFF&g=8ae4453d-fc99-449e-94d1-521f7dd9f96b" type="text/javascript">