Этот флакон чувств ностальджи и грусти не прощупать пальцами, не понять вдумавшись.

По этому, оставлю ее просто для себя, дабы вспомнить.

Это был один далёкий год. Одна холодная поздняя осень. Вокзал встречает путников, навеет грустью. На пороге гОрода с протянутой рукой и ни с чем за душой робко ежатся два маленьких бездомных щенка. Им холодно, они обижены и забиты долей. Горькая доля, через которую необходимо пройти, чтобы получить что-то больше. Добраться до счастья.

Люди подают им с сочувствием, без сожаления, с вниманием, с пренебрежением. Не возненавидеть бы мир. Не пуститься бы во все тяжкие от сего.

Когда, казалось бы, судьба на грани срыва, и всё так очень и очень неутешительно, появляется тот самый непредвзятый и добрый случай. Небезразличный взор упал на голодных щенят и позволил себе вершить их судьбу касанием своего собственного вмешательства в их личное пространство.

И вот они, бедные щенята, греются в теплом приюте, сохнут от дождя. Они осторожно осматриваются, слегка зашуганы и робки. Безмолвны и дрожь всё еще не сходит. Побольше пледов и еды. Побольше тепла.

Первая ночь после кошмарной жизни на вокзале, наверное, самая приятная. Наверное, самая запоминающаяся. А может быть и самая сложная. Хотелось бы познать подлинные чувства из первых уст, но не удостоился. 

Если ты обнимаешь холодные стены в тиши, если тебе не знакома мягкость и теплота перины, а подушку заменяет ладонь, то ты будешь весьма долго привыкать к комфорту постели. Каждое утро щенят находили кого как: одного сидя у стены, другого калачиком на полу. 

И так из ночи в ночь. Долго.

Эти бывшие щенята, эти два брата, они стали символом того, что человек все еще не спел свою песенку. И они распустились, словно редкие цветы. 

Первое, что приходит на ум, когда речь заходит о них, это понятие эталона. Эти парни показали что значит быть теми, кого можно поставить в пример. 

Они развивались, росли. Время не спешит. Проживали многое, терпели всякое. Раны заживали, а сердца отданы тем, кто заменил родителей. Без малейшего шолоха в груди они переживали родительские ошибки, убивая и хороня в себе эмоции и чувства. Крепко стоять на ногах и не думать о том, что могло бы стать с ними, не будь их судьба такой. 
Родителей не выбирают, но и судьбу не выбирают тоже.

***

Я видел их рисунки из детства. Моя рука держала то, что держала и их рука. Мои глаза смотрели туда, куда смотрели за долго до меня и они. И я думал про них молча. И я чувствовал расстояние времени.

Кто же они? Почему все только и говорят о тех, кто оставил после себя огромнейший след здесь? Именно в этот момент я чувствовал ЭТО. И не передать что. Тоска ли? Скука? Но я ведь никогда их не видел. Я не знаком с ними. Почему я так скучаю? А может это и есть то самое чувство, когда от подобных людей исходит особенный вкус духа и энергии. Она заряжает тебя через время и расстояние. Заставляет чувствовать то, на что направлено действие.

Мне бы увидеть фото. Мне бы убедиться в подлинности личностей. Мне бы заново поверить в это. Увидеть самому, а не по слухам и преданиям познать весь этот культ. 

Высшая награда. Для каждого она своя. Я не помню, но однажды кто-то меня сравнил с ними. О, это было именно высшей наградой. Потому что для меня они были высшим. То чувство, когда ты стремишься, но не веришь. Или не надеешься. Но оно происходит, и когда ты осознаешь, что твоя цель (высшая цель) достигнута, то принимаешь это как высшую награду. И больше ничего не надо. Я это помню.

Я так и не увидел их лиц. Не увидел их досье и личные дела в архивах. Но однажды случилось то, чего я не ожидал совсем. Лишь следы.

Пришла посылка. Небольшая коробка с эмблемами Финляндии. Нужно срочно посмотреть. Мы вскрыли ее.

Не помню что там было, но письмо, которое было вложено, я отлично запомнил. Это были они. Они писали письмо своей собственной рукой. Они пишут, что у них все хорошо. Они, правда, начали забывать родной язык, пишут с ошибками и просят прощения. Но теперь они, благодаря нам, счастливы. У них есть семья, которая любит их. У них есть собственные семьи, которые любят они.

У них есть свои дома. Большие и комфортные. И жизнь на порядок выше. Молодая, иная. Та, что так недосягаема для нас за розовым горизонтом. Но они там. Те самые два маленьких пугливых щенка, что подобрали на вокзале с буханкой хлеба в пакете. Те самые, что спали на полу зассаных вокзалов, кто долго не мог привыкнуть к нормальной постели и чесался от блох в изоляторах приюта. 

Теперь они там. Угасающие здесь, и сияющие в полную силу в другом месте. Но одна ниточка всё же будет связывать их с нашим светом. Это память. Пусть даже память того, о ком они совсем не подозревают, кого они совсем не знают, но благодаря которому их культ никогда не исчезнет с наших тайных рассказов о былых.