Я открыл глаза. Тихо. Меня не ослепил свет, не обманула темнота. Но я не сразу понял свою цель. Я не знал куда мне идти, что я умею, и что я должен уметь. Я не знал что мне делать. А потом я узнал, что я ничего не вижу. Мои глаза сжимает тугая повязка.
В агонии я сходил с ума. Я бился по стенам, бросался на пол. Рвал одежду. Я не мог избавиться от своей повязки на глазах. Всё продолжалось до тех пор, пока я не привык. Я смирился со своим положением. Мне ничего не оставалось кроме как полюбить всё это и принять [совсем как в той истории про русского космонавта]. Ненависть смирением замещалась трудно, пока в конце концов я не увидел...
Нет, я был всё ещё слеп, но всё же иным зрением я чувствовал что-то. Мне давалась некая картинка. Перед собой я увидел лишь дверь. Боялся открыть ее, потому что боялся узнать что за ней находится. Я так привык к той гармонии, которую создал для себя, что мне не хотелось перемен.
Я долго размышлял прежде чем открыть ее. Думал о самовнушении, о фальшивом благе. Думал о смысле своего существования, полагая, что обрел чувство собственной важности лишь собственным самым сложным взглядом на вещи. Но на самом деле я не имел смысла. И все эти мысли, они словно дары без имени дарителя. Лишь благодаря им, этим мыслям, я начал свое путешествие в никуда. Они подбили меня на этот путь.
Моя повязка, казалось, вросла корнями в глазницы. Я так привык, что не чувствовал ее. Но все же духовно я понимал, что не имею опоры. Выйдя за дверь, я заблудился. Я ходил по кругу. И было страшно. Я боялся мелочей. Мне всегда было важно иметь лицо даже перед самим собой. Но здесь я был совсем беспомощным. У меня не получалось, я не понимал и не умел. Падал, спотыкался. Нелепо перебирал руками по стенам, стараясь удержаться на ногах и отыскать дорогу. И всё становилось только хуже.
Я начал забывать о том, что я - это я. Мне лишь только нужно сбалансировать свой рассудок, перебрать все мысли в одно, разобраться во всём. Перестать беспомощно блуждать, словно слепой крот, остановиться и создать для себя план.
С того момента мое путешествие продолжилось. Я шел. У меня не было цели, но был интуитивный ориентир, что вёл меня. Порой казалось, что хуже некуда. Дорога была тяжелая, с преградами. Всё, в чем я не разобрался, она давала мне перечитывать. Больше всего не хотелось себя жалеть в этом рандоме. Потому что я бы точно сдался. Я думал о том, становлюсь ли я сильнее. Мне бы никто не мог это подсказать.
Я вспомнил самое начало. Вспомнил именно то, как я создал для себя ложную гармонию. Может даже и скучал. Оставаясь слепым был убежден в должном такой жизни. Врал, что счастлив. А теперь я стоял на краю пропасти. Как я дошёл до сюда?
Теперь я должен был сделать, пожалуй, самое важное решение в своей жизни. Я не считал этот порог достижением. Он был прямым продолжением моего путешествия. Я должен был сделать шаг. Боялся, что не хватит духу решиться. Звал кого-то у самого края. Не хотелось, но понимал всю важность. На этом пороге открылись бы все мои тайны. Всё, что я скрывал, узнают другие. "Ничто не вечно" - вспомнилось мне, словно аналог поговорки "тайное становиться явным".
Но главное то, что меня ждала неизвестность.
Я сделал тот шаг.
***
Я открыл глаза. Тихо. Меня не ослепил свет, не обманула темнота. Но я сразу понял свою цель. Я знал куда мне идти, что я умею, и что я должен уметь. Я знал что мне делать. Лишь усомнившись на миг я дотронулся пальцами по свободным глазам.
Чувство, которое мною завладело, - я не назову это уверенностью, - было осознанным знанием.
Я смотрел лишь на дверь. И открыть ее мне не было страшно.
Я вошел в нее со словами: "Дай мне мудрости, путевод, жить также..."
