... Она тихонько брела по мокрому карнизу. Ночь все явственнее вступала в
свои права, с поражающей жадностью захватывая все большую часть Города.
В соседних домах постепенно загорались теплые огни окон... Присев на
краю девятиэтажной пропасти, она с тоской смотрела на этот свет. ... Она тихонько брела по мокрому карнизу. Ночь все явственнее вступала в
свои права, с поражающей жадностью захватывая все большую часть Города.
В соседних домах постепенно загорались теплые огни окон... Присев на
краю девятиэтажной пропасти, она с тоской смотрела на этот свет. А ведь
ей тоже довелось быть в этом тепле, радуясь тихому счастью. Только вот,
почему-то никогда оно не было долгим, счастье это. Поначалу, ей
радовались, с ней ведь было хорошо, с нежной и ласковой. Только тогда,
когда они, эти добрые, понимали, что выше всего для нее свобода, они
становились злыми. Отворачивались, отводили глаза, когда она робко
пыталась заглянуть в их душу, понять, почему изменилось отношение к ней.
Ведь она никому ничего плохого не сделала, просто хотела Жить. А они
все отводили взгляд, чтобы не видеть, как в грустных зеленых глазах
собираются хрустальные капли...

... Холодный дождь все плакал и плакал... ему было невдомек, что можно
тосковать по теплу. А она тосковала. Ей было так одиноко, как никогда в
ее недолгой, но полной печального опыта жизни. Неизбалованная  нежностью
и лаской, она легко привязывалась к людям, которые с добротой к ней
относились. Но, тем не менее, она все труднее воспринимала резкие
перемены этого отношения в худшую сторону. Что служило этому причиной,
ей трудно представлялось... Может, виной то, что она всецело погружалась
в пучину нежности, все отдавая и отдавая самое себя дорогим и любимым
людям? А может, то, что, чувствуя охлаждение, пыталась вернуть,
потребовать хоть каплю внимания, столь необходимого ей, чтобы огонь души
ее не смог погаснуть?..

... Тяжелые грустные капли грузно срывались, падая, растворяясь в
темноте... А мокрая кошка все тихонько брела по мокрому карнизу...

... –Мам! Смотри, что там лежит? Ой... киска... Мам, а почему она не
встает?- маленькая белокурая девочка дергала свою мать за рукав. - Ну,
мам?

- Она... устала, доченька. Киска устала и спит. Она же в шубке, ей не
холодно. Пойдем, не будем ей мешать.- И женщина с дочкой растворились в
серой пелене дождя.