Подышим. Красотой этой, пусть и ветхостью.
Лист кружит, шагов твоих? Моих? чуть касается
От ветвей отрываясь с изящной небрежностью.
Скоро вьюга всплакнет. Песнь уныло-тревожную
Заведет непогода, со злыми ветрами повенчана.
Приготовь мне пальто, то, что в клетку, дорожное.
И еще чемодан, осенью желто расчерченный…
Пойдем со мной. Пойдем, прогуляемся…
Ты проводишь меня. Быть может, даже до поезда.
Знаешь, даже если мечта твоя не сбывается,
Ждать чуда в осеннюю хмарь вовсе не поздно.
Будешь ждать в зимних окнах мое отражение,
Искать тени, что осень листами оранжево прятала.
Я вернусь. Под снежинок, пушистых, кружение.
Я вернусь с новогодними теплыми клятвами…
На ней партизанка и двое мальцов.
Быть может, ты помнишь, шептала я: "Мамочка..."
Спрятав от пуль автоматных лицо?
Страшно свистели, смертельными пчелами
Жалили остро Подпсковья дубы...
Мам, посмотри, а какими веселыми
Дети растут, без смертельной борьбы.
В те же года было не до улыбок нам...
Фашисты, предательства горькая боль...
Как тебе сил не заплакать хватило, мам,
Когда ты примерила вдовию роль?
Как ты держалась под пытками, муками...
И дух твой не сломлен остался врагом.
И вот ты стоишь с шалопаями-внуками
Со сбившимся вновь на затылок платком.
... На школьном столе у меня фотография
На ней партизанка и двое мальцов.
И золоченой строкой эпитафия:
"Спасибо, вам, партизаны, за Псков."
Бабуля, хочу попросить я прощения
У вас, охранявших покой наших лет.
Увы, не достойны мы восхищения.
Не все мы храним ваш Священный Обет.
Обет защищать и беречь вашу Память.
И помнить о жизнях подаренных нам...
Предательств друзей и соседей не чаять,
Достойную жизнь обеспечить сынам.
Вы нам завещали жить в мире и радости,
Соседям и братьям своим помогать.
А мы... Вдруг забыли. Забыли о Святости
Великого слова: Родина-Мать.
Забыли о том, что один-и не воин-то...
А вместе мы - сила, и нас не сломить.
И ваше геройство бедой перечеркнуто.
Простите... Что мы вдруг сумели забыть...
Какие ж лихие
Дни-то выпали, расскажи..
Кто-то матом, "Спасай, Россия!"
Кто-то , "Москалей -на ножи!"
На коленях мать русской вотчины,
Найдите время- нарисую Ваш портрет...
Я буду ждать неделю,год... Хоть вечность.
Вечерней дымкою пусть тает бесконечность,
Спеша за песней ускользающих комет.
Прошу Вас,умоляю,дайте мне
Последний шанс. И грифель карандашный
Торопится... А в чистоте бумажной
Он тает,словно истина в вине...
Найдите время,хоть минуту... Даже миг!
Всего лишь миг,но упоенно-нежный...
И сердце бьется круговертью снежной,
Мечтая с губ сорвать,упрямых, вскрик.
Найдите время... Нарисую Ваш портрет.
Всего лишь взгляд последний и улыбку,
Нельзя поэту совершить ошибку,
И оглянуться Королеве вслед...
Продли агонию обещанием
О том,что встретимся этой осенью.
И хмурый дождь такой отчаянный,
Что смеет окна украсить проседью
Туманных капель. И цепь вагонная
Все ближе к дали,восточно-сумрачной,
Где нет тебя. И туман понтонами
Переплывает просторы уличной
Промозглой тьмы. А тепло безбрежное
Леденеет уже отчаяньем...
Прости...
Пойми...
Поцелуем нежно
Продли агонию... Обещай мне...
свои права, с поражающей жадностью захватывая все большую часть Города.
В соседних домах постепенно загорались теплые огни окон... Присев на
краю девятиэтажной пропасти, она с тоской смотрела на этот свет.
чем чище твоя душа, тем проще в нее плевать.
тебе подрезают крылья, когда ты умеешь летать
тебя заливают грязью, чтоб только не мог сверкать...
Господь храни особенных.
к другим не приспособленных
живущих в обособленных, неведомых мирах.
дари им больше времени, а
окажись на дне они...
не предавай забвению, неси их на руках!
неси их на руках...
чем ниже твои поклоны, тем легче тебя казнить
а чем горячее кровь, приятнее её пить
чем больше ты любишь людей, тем больше ты одинок
чем меньше твоя ошибка, тем более суд жесток...
Господь... храни особенных...
к другим не приспособленных,
живущих в обособленных, неведомых мирах..
дари им больше времени
а окажись на дне они..
не предавай забвению, неси их на руках..
неси их на руках..
чем выше успел подняться, тем слаще тебя сбивать
и жизнь не бывает сказкой, и смерть не умеет ждать
Господь... храни особенных...
к другим не приспособленных,
живущих в обособленных, неведомых мирах..
дари им больше времени
а окажись на дне они..
не предавай забвению, неси их на руках...
Навек на бумаге, и нет больше в памяти.
А парк за спиною, окрашенный заревом,
Плачет янтарно – багровым дождем…
Пригласи же меня на мазурку последнюю,
По ковру из остывшей и замершей камеди…
Крылья растекшимся, призрачным маревом,
Плечи укроют незримым плащом…
Задержи мои пальцы всего на мгновение,
И в глазах, цвета серой декабрьской заводи,
Я хочу прочитать, все, что не было с нами…
А что было - закат за собой унесет.
Музыкально шагая по клавишам времени,
Мы, танцуем-скользим серебрящейся наледью,
Уже параллельны: друг друга не знаем.
Хотя перекрестно друг к другу влечет…
-Приедешь?
-Да, конечно.
Он странный. Так говорят те, кто его
не знает. Впрочем, те, кто его знает, скажут, что он не от мира сего. Только
те, кто его принимает, как себя, скажут, что он всего лишь другой. Не такой,
как большинство из толпы. Странный. Часто та самая толпа яркую индивидуальность
принимает, как минимум за странность. Улыбчивый, веселый, с отличным чувством
юмора... И в то же время закрыт от всех. Оно и верно, ни к чему всех пускать в
душу. Даже в анонимности люди чаще всего просто распахивают свою душу, всего
лишь прикрывшись никнеймом. А ведь
многое можно спрятать за аллегориями, метафорами, иносказаниями. Большинство в
написанном увидят лишь знаки. Нет, не те знаки, которые оставляет автор для
своих пытливых читателей, что прячутся между строк и прячутся за красивыми
оборотами. Нет, простые знаки препинания и буквы…
