Там все обуты, одеты. Не голодны, бывает иногда холодно. Но очень трудно было видеть эти темные тона одежды, лишь белые бирки на груди с разными именами отличали нас друг от друга. Я просто уставал от того что каждый твой шаг расписан и контролируется. Иногда бывает дурное письмо получишь—хочется побыть наедине ,разобраться в себе ,в своей жизни. Но уединиться невозможно: куда ни глянь – везде эта серая публика. Серая одежда и серый мир вокруг. Приходишь после работы хочется отдохнуть, а отдыха не получается. Неуютно! Кровати стоят в два яруса, не протиснуться. Галдят все, иногда кажется что голова не выдержит, треснет. Дважды я хотел покончить жизнь самоубийством и встретиться на конец со своей любимой, из-за которой я тут, а точнее из-за того кто над ней надругался и кто расплатился тем же. И не смог. Страшно! Как тягостно лишение свободы. Голова болит очень, и никакие таблетки не помогают. Ведь моральное состояние у нас какое: всегда находимся под невыносимым давлением неопределенности.
Моя мама на тот момент времени болела раком. Ей оставалось жить несколько месяцев . Самое тяжелое, это думать, что я не успею освободиться и увидеть ее живую.
Постоянно давили забор, вышки, сигнализации, обыски. Надоедала колючая проволока, зарешеченные окна. Обидно за письма, которые получал раскрытыми.
Только во сне я бывал иногда счастлив, когда видел наш дом и маму - молодую, улыбающуюся, еще не заболевшую этой тяжелой болезнью.
Я отношу себя к категории людей более или менее нормальных, мне чужд мир блатных, и я никогда не смогу согласиться с принципом: попал в волчью стаю – вой по волчьи. Я не волк. И им становиться не хочу. Но посидишь на зоне много лет – поневоле завоешь и кусаться начнешь. Это самое страшное. Не знаю, как вам еще объяснить всю эту невыносимость изоляции.
Взять хотя бы и баню. Я не привык, не хочу толпой, слушая пошлые подколки. Но даже на это я не имел права.
А самое тяжелое – однообразие. До отупения, до одурения !
Самому бы хотелось за себя все решать, но мне не позволяли, вроде робота себя чувствовал, не хотелось ни о чем думать и мечтать.
Жалею ли я о своем преступлении? Нисколько, и будь второй пережиток жизни, поступил бы точно так же.
Свобода дорого стоит, наслаждайтесь тем что имеете. Не тратьте время попусту.
