дождь пляшет босыми лапами прямо по лужам,
и я стою промокшей, озябшей кошкой,
а ты, наверное, где-то готовишь ужин
и кормишь ее, шутя, из десертной ложки.
целуешь ее в макушку и даже совсем не знаешь,
о чем причитает ливень под старой крышей,
мне до тебя полсотни дорог вприпрыжку,
их одолею, вот ехать бы только тише.
сколько застряло строчек в утробе серой?
словно чернильный йод на молочной коже.
душу мою по контуру чертишь мелом.
а я сиплю неслышно: "дай сил мне, Боже."
город сегодня прохладен и безмятежен,
бьет по щекам бушуюшей непогодой,
и острием холодным не колет - режет,
прямо в лицо плюется чужой свободой.
мне бы чужие руки, чужие губы,
к каждому нараспашку с тяжелым грузом:
"ты защити, прохожий, от злой простуды,
и убаюкай ласково верным другом."
пусть кто угодно станет моим приютом,
лишь бы вовеки больше тебя не помнить,
лишь бы отмыться начисто от мазута,
и не реветь над песнями так надломно.
город хоронит заживо, оголтелый,
ты где-то там, и между нами - время.
я осторожно вдыхаю смог, от воды перезрелый,
сколько к тебе я шла? и почему не успела?
сцука жиза прям, плаваю в этих слюнях, ну хоть дыхалку подкачать, авось потом легче дышать будет, если выплыву наконец..
тупа лукас