Посвящается моей слишком реальной Музе, сотворившей весну в середине зимы и зиму в самый разгар весенних дней.
***
Февральским вечером без приглашения
Поэту в жизнь вдруг Муза ворвалась,
Как полагает ей. К чему предупреждения,
Когда у ней есть над поэтом власть?
Явилась Муза в необычном образе,
В тот вечер исполняя роль певца,
Как гром с небес она к поэту вторглась,
С собою прихватив небесного стрельца
Что Купидоном называется в народе
И стрелами разит, как выпивший жонглер.
Поэту уж не воспротивиться природе,
В груди его зажегся пламенный костер,
В глазах вовсю сверкают огненные искры,
Вот-вот взорвется сердце, так оно стучит.
Поэт готов теперь на все, он жаждет риска,
Он рад исполнить все, что Муза повелит.
В груди его так жжет, как будто Солнце
Лучами в легкие проходит между ребер,
Дышать мешает жар, наружу рвутся стоны.
Поэт вдруг замер, в глас певца влюбленный.
Реальность будней разрывается в лохмотья,
Поэт стоит не шелохнется, чуть живой.
Он столько Музу ждал, когда к нему вернется,
И вот она лишь для него поет... а он немой…
Сказать не в силах слова, так свело дыхание,
Ни написать, ни жестом выразить, никак…
И лишь душа поэта содрогается признанием,
Какого смысл невозможно передать в стихах.
Только ещё чуток поработать над "водой" в пятом и шестом четверостишие и будет все гладко :)