Его повествование обрело характер его любимой книги, это было неудивительно. Его герой во что-то верил, но не я. Не я. Холод согревал мои плечи этим ещё апрельским утром, и мне было нормально. Мне казалось, будто я на границе, и в праве решать, что же со мной будет.