Нашла рассказ, который написала в январе 2013 года. Самое интересное, что я начисто забыла, почему решила тогда поднять тему взаимоотношений сводных братьев и сестёр. Но, видимо, причина была, потому что от балды я никогда не пишу рассказы.
---------------------------------------------------В тот день лил дождь, прохожие прятали головы под зонтиками и быстро семенили по улицам. Никто не останавливался, даже для того, чтобы посмотреть на небо, затянутое тучами. И никого не интересовало, что происходит вокруг, главной целью было быстрее добраться домой, поэтому никто не обратил внимания крики и всхлипы молодой девушки, которая семенила за женщиной, вернее, была вынуждена это делать. В отличие от других, две женские головы не прикрывал зонтик. Капли падали прямо на волосы, одежду. - Мама, пусти меня! Пусти! Я хочу к нему! Мамочка, пожалуйста!
- Замолчи, дурочка! Я тебя спасаю! Ты мне спасибо должна говорить!
Худощавая женщина тащила за собой девушку лет восемнадцати, крепко сжав пальцы на тонком локте.
- Мамочка, пожалуйста! Мы любим друг друга! Ты же делаешь мне больно!
Девушка плакала. По щекам пролегли мокрые черные бороздки: потекла тушь.
Женщина резко остановилась, круто повернулась и, схватив девушку за подбородок, заглянула ей в глаза.
- Любишь, говоришь? Мне плевать! Слышишь?! Плевать!
Девушка сжалась в комочек. В наступившей тишине отчетливо слышался стук девичьего сердца.
Люди шли и шли, редко поворачивая головы в сторону двух мокрых фигурок. Со стороны все это казалось обычной семейной ссорой, вечной темой всех времен и народов: отношения детей и родителей. Прохожие все так же бежали по мокрым улицам, изредка стряхивая с зонтиков воду.
Женщина втолкнула девушку в машину:
- Садись! Живо!
Девушка повиновалась. Она уже не плакала, просто всхлипывала, как маленький ребенок.
- Ты мне потом спасибо скажешь, - уже спокойным голосом произнесла мать, отъезжая от стоянки.
Девушка подняла голову и посмотрела на нее красными от слез глазами, как на сумасшедшую и ничего не ответила.
- Я знаю, что ты меня сейчас ненавидишь. Но поверь: все пройдет, и ты остынешь.
Девушка молчала. Было такое ощущение, что она не слышит слов матери.
- Не спорю, наверняка, он неплохой парень. По-своему неплохой. Но я запрещаю тебе с ним встречаться!
Девушка снова заплакала и посмотрела на мать:
- Как ты не понимаешь, что мы любим друг друга! Мне уже восемнадцать, и имею право распоряжаться своей жизнью! Мы хотели пожениться!
Девушка в порыве злости не заметила как смертельно побледнела женщина, как ровные зубы закусили нижнюю губу, а в глазах застыли слезы, смешанные с ужасом.
- Он меня любит! Он не даст меня в обиду! Олег всегда говорил, говорит и будет говорить мне правду, потому что все серьезно.
Женщина резко затормозила. Ехавший следом водитель покрутил пальцем у виска, и показал женщине средний палец. Но та словно не замечала. Она смотрела на дочь с ужасом, а затем ее красивый рот исказила издевательская улыбка.
- Наверняка, он будет хорошим мужем, – с сарказмом произнесла мать. - А у него еще, наверное, очень милые привычки.
Дочери показалось, что это вопрос, а не утверждение.
- Когда он смеется, то склоняет голову слегка направо. А еще за едой перекладывает вилку из одной руки в другую, словно вспоминая правила этикета. Так? – спросила женщина.
Девушка недоуменным взглядом посмотрела на мать.
- Откуда ты знаешь?
- И зовут его Олег Олегович Саврасов, да?
- Откуда ты его знаешь? – тихо спросила девушка.
Наступило молчание. Затем женщина произнесла четко и раздельно:
- Он твой брат, Маша.
Лицо девушки стало белым, как полотно. Глаза наполнились удивлением, но не ужасом, как ожидала женщина.
- Он удивительно похож на своего отца, просто копия. Неужели ты не замечала?
Девушка кивнула.
- Я не буду тебе рассказывать все, но скажу одно: твой отец бросил меня беременную и слинял к этой проститутке, от которой у него теперь твой Олежек, – со злостью произнесла мать. - Он такой же подонок, как и его отец. Поиграет и бросит.
Внезапно глаза матери сузились:
- А, может, ты уже и беременна от него?
Девушка не ответила, но испуганные глаза и бледное исказившееся лицо выдали ее.
«Как она догадалась? Ведь я еще только на втором месяце»
- Шлюха! Дура! – выплюнула мать. – Может, и рожать вздумала? Родишь урода. В прямом смысле. Значит так, сейчас мы едем в клинику к моему знакомому врачу. Все пройдет быстро. Ты забудешь об этом.
«Олег мой брат. Что же мне делать? Ведь я люблю его. И маму люблю. Но Олег дал мне то, о чем я всегда мечтала – настоящую любовь. А мама ее пытается забрать… Может, она, действительно, хочет меня защитить? Но я люблю Олега. Я не могу его разлюбить. Он для меня все. Каждая его частичка и черточка принадлежит мне. А он любит меня. Вчера он позвонил, сказал, что собирается перебраться в Америку, а сегодня утром, пока мама спала, я встречалась с ним. Сказала ему о ребенке. Он так обрадовался. Обнимал меня, целовал живот и плакал. А потом сделал предложение выйти за него и уехать вместе. Олег мой брат. Но ребенок от него тоже мой. И я не дам его убить. Не дам!»
Женщина не успела опомниться, как девушка пантерой выпрыгнула из машины и скрылась в арке ближайшего дома.
Прошел год. Что пришлось пережить матери в этот период, мог знать только один Господь. Звонки в больницы, морг. И самый тяжелый звонок – Олегу.
Трубку подняла Ирина, новая жена Олега. Выслушала истеричные всхлипы, а затем передала трубку мужу.
- Аня, прости меня, - голос мужчины виновато звучал. – Прости, что так вышло. Я узнал в тот день, когда… В общем, ко мне пришли Олег с Машей. Аня, я знаю, что ты меня ненавидишь, и будешь ненавидеть, но они любят друг друга. Я не стал им мешать. Они улетели.
- Куда? – прошептала Анна.
- В Америку. У меня там бизнес, которым руководит мой лучший друг. Он обещал взять Олега в долю.
- Ты такая сволочь… - сквозь зубы произнесла женщина, беззвучно рыдая.
- Аня, прости… Пусть у них будет не так, как у нас. Олег не такой, как я. Он позаботится о Маше.
- Сволочь! – прорыдала женщина и повесила трубку.
- Маша очень любит тебя… - эти слова Олег сказал, когда раздались короткие гудки.
Прошло еще пять лет. Здоровье матери за эти годы ухудшилось. Она все время кашляла и часто вечером сидела в кресле-качалке, держа в руках фотографию дочери.
Она мечтала увидеть Машу. Она готова была простить Олега, его сына, только бы увидеть дочь. Анна никогда не ходила в церковь, и там слышать не могли, как оглашается квартира несчастной матери молитвами, в которых слышались истерические рыдания.
Казалось, Бог оставил ее.
И однажды раздался звонок в дверь.
Сердце екнуло. Мать подбежала к двери и с криком: «Машенька!» распахнула ее.
Но это был лишь почтальон. Он протянул матери конверт с адресом отправителя: США, Калифорния.
- Распишитесь вот здесь. Спасибо. До свидания.
Женщина снова села в кресло. Держала в руках конверт больше часа, не открывая его, словно боясь того, что внутри.
Наконец, она решилась его открыть.
В руки матери упало письмо, вызов в Америку, и фотография…
Из глаз женщины хлынули слезы радости.
На фотографии были изображены ее дочь, Олег и две обаятельные девочки-крепышки пяти лет.
Все они улыбались, и глаза их словно говорили: все хорошо, все прекрасно.
На обратной стороне была сделана надпись. Анна узнала почерк Маши.
«Мамочка, приезжай. Мы тебя ждем. Анжела и Мари очень хотят с тобой познакомятся. Прости меня. И Олега прости. Я тебя люблю. Твоя дочь Маша…»
Ну и где-то с вами соглашусь в том плане, что в прошлые эпохи люди то и дело женились на двоюродных сёстрах, и выходили за кузенов. И здоровые дети были, и больные.
Как говорится, читайте "Сто лет одиночества". =) Как мне кажется, Маркес поработал над темой инцеста на славу.
Спасибо =)