я входил вместо дикого зверя в клетку,
выжигал свой срок и кликуху гвоздем в бараке,
жил у моря, играл в рулетку,
обедал черт знает с кем во фраке.
с высоты ледника я озирал полмира,
трижды тонул, дважды бывал распорот.
бросил страну, что меня вскормила.
из забывших меня можно составить город.
я слонялся в степях, помнящих вопли гунна,
надевал на себя что сызнова входит в моду,
сеял рожь, покрывал черной толью гумна
и не пил только сухую воду.
я впустил в свои сны вороненый зрачок конвоя,
жрал хлеб изгнанья, не оставляя корок.
позволял своим связкам все звуки, помимо воя;
перешел на шепот. теперь мне сорок.
что сказать мне о жизни? что оказалась длинной.
только с горем я чувствую солидарность.
но пока мне рот не забили глиной,
из него раздаваться будет лишь благодарность.

(с) Бродский