солнце мое, я так раздавлен и так распорот. мое сердце на перепутье, а я на дне. я – лис печальный, пусть немного, но я упорот от переизбытка тебя в безграничном мне.
солнце мое, ты же с давних пор уже не моя. не в мою щеку утыкаешь свой теплый нос. и пускай продолжает вертеться твоя Земля, у меня остался к тебе лишь один вопрос:
как ты там, вспоминаешь ли изредка наши дни? знаю, да – мне не сыскать твоего ответа. мы особняком да одноврЕменно не одни. просто застряли на краешке того лета. 
знаешь, та, другая… она делит со мной постель. я с ней сплю в самом пошлом из всех смыслов слова. чувств к ней нет и не будет – так... договорной артель. пустота наших душ – это и есть основа.
та, другая, вечно требует что-то и просит. ты же знаешь: с ней я в силу мужской природы. эта жуткая, эта мерзкая злая осень никогда уже не сменит своей погоды:
только чернь да падение омертвевших листьев – нижний уровень деятельности искусства. что же нужно дурацкой моей натуре лисьей? я хотел бы вернуть прежние наши чувства,
наше время и все, что было намедни живо. в корень зрит это небо, серое от тоски. каждый Божий день я давлюсь некофейным пивом. холод врос в мозжечок и лупит в мои виски.

солнце мое, не желаю знать ничего о нем. мне не хочется жесть как, но судьба - злодейка: фотографии, где так счастливы вы и вдвоем. вот и новая общественная ячейка...
и уже не так важно все то, что могло бы быть. всем известно, что жизнь в целом несправедлива. я – лис-одиночка. в аккурат мне по-волчьи выть. мое солнце, люби и да будешь любима.

Тори Пархоменко