двадцать перышек за плечами - облетели, пора линять. я иду, шевелю ключами, люди пялятся на меня. в уши музыку, лейся песня, голос плавится заводной, нам, казалось, так сложно вместе, но еще тяжелей одной. выходи уж на связь с эфиром, слышишь, ты, я тебя люблю. продавец из ларька с кефиром называет меня: "верблюд". "подходи, - говорит, - родная, выбирай для себя еду" если я и себя не знаю, то зачем я к нему пойду?
воздух - синий с привкусом яблок, бьет испариной лучевой. я живу пока по ноябрь, получается ничего. я хорошая. плеер - shuffle. сочиняю в метро стихи и вяжу тебе серый шарфик из акриловой чепухи. надо мной распростерся город - прямо, чувствую, как дрожит, запиваю четверг кагором, чтобы пятницу пережить, дни меняются торопливо, снег прозрачен, дожди мокры. запиваю субботу пивом, Lowenbraun'ом, не хухры.
я дышу табаком дешевым, неподвижным смеюсь лицом. ничего еще, Кудряшова, в целом, держишься молодцом. скоро сессия, зарубежка, сдашь - не сдашь, тут пойди пойми, говорят, по утрам пробежка помогает постигнуть мир, ведь не сдашь - и катись колбаской, и прошедшего не вернешь, так что лучше учи албанский и не парься чужой херней. то ли дело вскочить, подняться, позабыть обо всем совсем, ведь тебе еще девятнадцать, а ему уже двадцать семь, у него есть жена и дети, он шагает путем своим - почему же на целом свете тебе дышится только им?
на карнизе пригрелась кошка, сочиняю письмо себе, я комок леденелой крошки в задыхающейся трубе. говорить - это всё, что можешь, говоришь всё равно не то, так размазывай плач по роже, бейся лобиком в монитор. и, давайте, вдвоем катитесь, ждет холодная пустота, просто вы никак не хотите быть счастливыми просто так. просто чуять струной подвздошной, что уже не страшна стена, просто стиснуть с утра ладошки, и от радости застонать. нет, вы будете до рассвета, выводя из себя семью, выводить километры бреда в перегревшемся ай-си-кью. и рассвет по мозгам - дубиной, все дороги приводят в Рим. "ну, спокойной ночи, любимый. значит, завтра договорим."
а машины асфальты сжирают, как сжирает дрова огонь, двадцать первый листок - журавлик, приземлившийся на ладонь. я хорошая, даже очень, только глупая, как кирпич. раз уж выбрал меня средь прочих - так изволь уж теперь, терпи. выбрал, выбрал и, между прочим - не ругал ведь судьбу свою.
мы ведь можем, если захочем быть счастливыми. зуб даю.

Аля Кудряшова