Капля за каплей, проникая в сознание, вода заполняет нервы, разливая реку в бурный поток.

Мягкие, липки куски снега пластами лежали на крыше гостевых
покоев. Его было так много, что порой он сваливался на голову незадачливому
посетителю, который имел несчастье задержаться у входа. В таверне, в которую
как раз и спешили люди, было сухо и тепло. В камине приветливо потрескивали
поленья, а каждого вошедшего ждало вкусное угощение. Ведь Зимний Покров, так
любимый детворой и взрослыми, был особым праздником.

Лишь один гость не присоединялся к веселью. На дворфа, а это
был именно он, никто не обращал внимание. Даларан каждый день принимал
странников и исследователей. Так вот, как раз очередной чудак сидел в углу с
кружкой эля и выглядел задумчивым, отчасти даже испуганным, отчего его руки
подрагивали, проливая напиток на рыжую спутанную бороду.

Размышления его были прерваны криками людей, которые
отходили вглубь таверны, заслонив собой весь обзор. Дворф закряхтел и, прикрыв
глаза, уже хотел допить эль, но в рот ему не пролилось ни капли. Он перевернул
свою кружку, и остатки пойла упали ледышкой на стол.

Поднявшись и кое-как протиснувшись сквозь толпу (хорошо, что
дворфы крепкий народ) он увидел, на что все так смотрят. Витражные стекла
покрылись слоем льда толщиной в палец за какие-то секунды. Вдруг, распахнувшаяся дверь внесла холодный вихрь и горсть
снега, запутавшегося в плащах людей и бороде дворфа. Помрачнев, он лишь накинул
капюшон и вышел навстречу усиливающемуся ветру.

Даларан - город магов, был поистине великолепным сооружением.
Когда-то, еще во времена Третьей Войны он был разрушен, но теперь же вновь
отстроенный парит среди Лесов Хрустальной Песни.

Едва попав на его мощенные брусчаткой улицы, создавалось впечатление, что всё
здесь пропитано волшебством. Здания были построены из желтоватого камня с
фиолетовыми крышами и лишь только на них попадали блики солнца, казалось, что
весь город это порождение света. Даже мельчайшие намеки на зло не могло
поселиться в сердцах и умах людей находящихся здесь.

Осторожно ступая по каменному телу только что павшего создания, герои огляделись. Судя по всему эта Обвалившаяся Галерея служила проходом в другой зал. Он был огромен, и его колонны, с висевшими на них светильниками, поддерживали потолок, испещренный фресками. Здесь находилось пять круглых проходов в форме арок, каждый из который был украшен поблескивающей золотой резьбой. Они почти не отличались друг от друга. Два крайних были самыми большими. Их обрамляло прозрачное полотно, усеянное звездами, создававшее ощущение ночного неба. Два других покрыты узорами. И наконец, самый центральный-oколо него клубился туман, но все же, явно проглядывались силуэты пальм.

Стоя на галереи можно было увидеть лестницы, с большими перилами. C одной стороны как раз и находились арки, с другой же начиналось пустое пространство, которое вело на нижний этаж. (?) Из него бил не прекращающийся поток голубой энергии, уходящий вверх и  завивающийся в гигантскую спираль, а вокруг парили каменные обломки.

Море. Вокруг одно лишь море. Уже 4 месяца. Одна вода и не единого островка.  Помощник капитана говорит, что мы прогневали Бога и обречены вечно плавать. Дурак. Бога нет. Его бреди уже надоели. От них можно сойти с ума. 
Как же хочется выпить. И бабу какую-нибудь.. пышную...
Все тело болит. Наши попытки починить мачту заканчиваются неудачей, но капитан все равно каждый раз заставляет нас делать одно и тоже. Мне кажется, если бы не он, все давно друг друга поубивали. Хотя в кубрике уже слышаться недовольные голоса. Приглушенные, испуганные и злые. 
Море..мне кажется оно стало уже нашей частью..или мы его. Оно поглотило нас целиком..Я не могу больше сопротивляться. Мне кажется, будто волны шепчут. Этот шепот звучит постоянно...
Море. Вокруг одно лишь море...

... Я чувствовал, как она дрожит под моими руками. Ее лицо, опухшее от слез, вызывало у меня отвращение. Трясущимися губами, она почти беззвучно прошептала "Пожалуйста.",
но я не мог на нее смотреть, вся моя сущность была против нее, я ненавидел ее. Ненавидел ее нытье, всю ее нежность, мне хотелось треснуть ее, ударить так, чтобы эта сука прекратила ныть и хлюпать носом. Но я не мог.