Чувствовала такое умиротворение, когда мы сегодня с Гансом приводили в порядок задний двор. Все вокруг было залито солнцем, я качалась на качелях, а Ганс ломал старые ветки в заброшенном саду, для того чтобы вечером развести костер. Ганс приготовит мясо, Кукла натащит пледов, подушек и маленьких фонариков, они будут сидеть в обнимку возле костра, а мы с Бо будем, как всегда, на своей волне. Есть люди, как Бо и Кукла, которых я безоговорочно обожаю, а есть, как Ганс, к которым я часто несправедлива, и которым нужно очень много добра мне сделать, прежде чем я начну их ценить. 

У Ганса четыре брата и маленькая сестренка. Он любит свою семью, не смотря на то что родители отправили его в ту закрытую школу, когда ему было тринадцать, и с тех пор он бывал дома только на каникулах. 

Ганс считает, что со школой ему повезло, ведь там он всерьез занялся спортом, а спорт и Кукла - две главные вещи в его жизни. До Куклы был только спорт.

Сначала я считала его странным парнем, дружила только из-за того, что он нравился Кукле, а потом как-то Ганс нашел меня в ванной нашей общаге, когда у меня шла из носа кровь, и я потеряла сознание - он отнес меня в комнату и позвал на помощь. Сидел возле меня, когда я пропускала пары через болезнь, носил мне фрукты, развлекал болтовней (чаще раздражал, но других друзей, кроме Куклы, у меня тогда еще не было). 

Но подружилсь по-настоящему мы через год, после того, как я вернулась со Штатов. 

В ту ночь мне было очень плохо, и я убежала из квартиры, не сказав девочкам ни слова. Не отвечала на их звонки, они не знали, куда я ушла, и очень переживали. Кукла позвонила Гансу. 

Не знаю, как Ганс сумел меня найти в миллионном городе. Помню, как мы ехали в ночном автобусе, я рыдала, уткнувшись ему в плече, а несколько пассажиров осуждающе смотрели на него. Он смущался, хлопал меня по спине, говорил, что все наладится. Мы вышли в центр, где все только украсили к Рождесту, и там было так прекрасно, что я перестала плакать. Он повел меня к старому замку, заставил вылезти на крепость и поорать наверху, напоил горячим шоколадом в одном из сказочных домиков, которые они поставили на рождественском рынке... А потом заставил учить билеты на завтрашний экзамен прямо возле катка, в двенадцать часов ночи! Это должен был быть тест с права, и когда утром одногрупник сказал, что сфотографирует мои ответы и разошлет всем, я едва не сошла с ума: я была совершенно не готова. Благодаря Гансу, Богу и смекалке, я написала на пять, как и все, кто списал у меня. 

К Новому году мы с Гансом так подружились, что когда один парень его толкнул, я разломала об того фейерверк. 

Когда Ганс сказал мне, что у него с Куклой нет шанса, я сказала, что потеряю к нему уважение, если он не попытается ее добиться. 

Я рада, что сейчас они рядом со мной. 

Самое яркое наше воспоминание этого лета, которое принадлежит только мне и Гансу, это когда я сторожила шатер, начался шторм, и меня едва не похоронило под тем шатром. Я визжу, возле меня пролетают стулья, салфетки и еще что-то, в лицо бьет дождь, а шатер, за который я держусь, вот-вот сорвет ветер. Ганс примчался меня спасать, мы вдвоем пытались удержать шатер, промокшие до нитки, а потом вдруг посмотрели друг на друга и начали смеятся, как ненормальные.

Он будит меня по утрам, пиная, давая пощечины и обливая водой, приговаривая, что если бы не он, я бы вообще на работу не ходила. 

Он надевает мне свою кепку задом на перед, мы часто ссоримся, я часто его бью, и мы часто смеемся. 

Иногда я его не выношу, иногда мне с ним очень весело. 

Он для меня уже как самый настоящий несносный старший брат.