Долгое время я находила этому страху множество причин, но все они были поверхностные. Потом я просто посчитала себя вечной паникёршей, что немного приблизило к сути дела. А теперь, когда весомых причин бояться нет, но страх не покидает, я поняла, что свои корни он берёт не из происходящего сейчас, а с событий, которые происходили в детстве и которые, собственно, лишили меня типичного детства и плавного взросления, становления как личности.

Когда мне исполнилось восемь, опора моей маленькой семьи, а главное, опора моего маленького детского мирка, залог стабильности и уверенности в счастливом будущем, слёг с инсультом. Мне запрещали плакать в тот вечер. Хотя сейчас я понимаю, насколько важно давать эмоциям выход. И последующие четыре года, будучи ребёнком наивным, я ухаживала за больным пожилым человеком, искренне веря в его выздоровление. Это была даже не вера, это была уверенность. Иначе быть не могло! Но за день до моего тринадцатилетия этой опоры не становится совсем. Он просто умирает. «Остатки детства», которые ещё были при болезни, уничтожены окончательно. Как-то незаметно для себя, я поняла, что сейчас я должна быть опорой, продолжая ухаживать за вторым больным человеком – бабушкой с болезнью Альцгеймера. Звучит ужасно, наверное. Но, если честно, то так всё и было, ибо мой мозг к сегодняшнему дню постарался забыть большинство моментов. Не это ли показатель? 

Через год я остаюсь в этом огромном мире только с мамой. Без какой-либо опоры и поддержки. Сбросив с себя нагрузку, как физическую, так и эмоциональную, я попыталась вернуться к детству. Но мне было почти 15. Было не до детства, ибо поступление, экзамены, другой город и САМОСТОЯТЕЛЬНАЯ ЖИЗНЬ в нём. И вот опять! Быть ребёнком нельзя. Нужно быть взрослой, пусть момент взросления и не настал. Нужно принимать решения, но его принял за меня. Поступление - не оговаривается в обществе. Все ведь поступают. И это правильно. Мы идём по шаблону.

Я не хочу здесь упоминать неприятные моменты двух с половиной лет жизни в чужом доме, но было не сладко бороться не только с чужим городом, но и с людьми, которые окружали и выживали, толкали вниз. Мысли о том, что я слишком маленькая для этого ужаса, могли сломать и их пришлось прятать. Плакаться другим –тоже такой себе вариант. Друзья не так близки, а маме тоже несладко. И так получилось, что всё собиралось внутри. Маленькую девочку в себе пришлось запереть, а самой действовать по чёткому плану. 

А потом, когда неприятное общество было позади, у меня появилась работа и съёмное отдельное жильё, последняя «рука помощи» дала сбой: у мамы выявили рак. Без истерик, слёз и жутчайшего страха не обошлось. Как бы мама не старалась после, первые полгода (если не больше) она весь свой страх, переживания скидывала на меня. Все разговоры начинались с негатива. Это и понятно, болезнь... ужасная. И ей страшно. Не столько за себя, сколько за открывшуюся возможность оставить меня СОВЕРШЕННО одну. Этого она боялась. И я тоже. Но был план: много работать и учиться. Чёткий график, чёткое будущее: колледж, а потом университет. Страх притуплялся, ибо всё было знакомо и СТАБИЛЬНО. Зона комфорта. 

Зато теперь, когда все трудности (и планы, и задачи) позади: мама победила болезнь, я поступила в университет, мне дали общежитие, — весь страх будущего свалился на меня. Чёткий график будущего выполнен, а дальше только неизвестность. Полнейшая. Все планы идут коту под хвост и касательно работы, и касательно учёбы. Всё срывается, ибо не так банально. Это уже не шаблон. Теперь нужно постоянно принимать ТОЛЬКО собственные решения, как это делают ВЗРОСЛЫЕ люди. Созревшие не только физически, но и эмоционально. 

И вот она проблема! Маленькая девочка во мне взрослела до восьми лет, а потом её закрыли в чулане сознания, подменив на копию, подделку, ВРЕМЕННУЮ ЗАМЕНУ. Она не взрослела, она лишь следовала чёткому графику, который создавался обстоятельствами. И теперь эта маленькая девочка должна принимать жизненно важные решения, а она боится. И это тот самый чистый сильный страх ребёнка, который слишком плохо знает мир и боится его. И этого ребёнка некому поддержать. Просто потому что этот ребёнок в теле уже взрослой девушки, от которой ждут самостоятельности. Да, и этого ребёнка уже никто не хочет видеть. Его стараются игнорировать, списать на «заморочки» или на проблемы с самооценкой. 

А маленькой девочке нужно лишь время, чтобы повзрослеть. Которого уже нет.