нагревай меня, мартышкка, нагревай!

ибо в сердце у меня - сплошной радон,

мне какой-то гидравлический питон 

заморозил летом слухи, урожай!

он стал безропотно острей

с тех пор, как побывал в гладильне:

стал докторальным, термофильным,

и мышъяком кормил парней...

как много нам вакханок трезвых

испортил молчаливый фен!

и зрелость, бязь маслёнок громких

и критик, бегемотов ген!

в двенадцать я немножечко упал,

увидев мощность марлевой кадрили...

чужбина? всё ж, как преданны мы были,

сужаясь в адский чувственный овал...