Деревянный пол с местами потрескавшейся краской, багровые шторы и старые, исписанные стихами обои -- жертвы ночных бессониц. Под потолком одиноко болтается лампа без абажура. Из предметов интерьера только большой матрас, пол загромождают крепости из уже прочитанных и не очень книг, авокадо на подоконнике, который все почему-то путают с фикусом, и новенький виниловый проигрыватель. Родители как-то увидев мое нескромное жилище долго бросали эпитеты разной степени культурности. Что сказать... Я хорошо зарабатываю, у меня всегда чисто, не переношу грязь. Когда я сюда только переехал, кухню населяли полчища тараканов, но они давно переселились к соседям, как только поняли, что кормить я их не собираюсь. А как должна выглядеть квартира достойного члена общества? Обои в цветочек, белые пластиковые окна и пошлая люстра? Как по мне, лучше жить в шалаше, чем в таком храме занудства и лицемерия.
Я наблюдаю метаморфоз, враз изменивший мир вокруг меня -- глубоко вросшие в землю бесцветные старые дома, островки голой земли в море из асфальта и бетона, мертвые деревья -- все то, что днем кажется таким унылым, преображается. Небо из белого становится сизо-коричневым, пустая, безжизненная улица наполняется какой-то осмысленностью, будто в отсутствии людей в ней зародилась жизнь, которую она теперь медленно живет. Невысокие дома больше не кажутся жалкими, теперь они таинственны и величественны, свысока смотрят на меня, одинокого прохожего. На смену весь день скрывавшемуся за облаками солнцу пришел грязно-желтый свет фонарей.
Я больше не вижу серого цвете, не чувствую отвращения к приевшимся пейзажам. Тусклый свет перестал быть бессмысленным, а перспектива прожить еще четверть века радует как никогда. Исход есть.
Мир исчезает каждый раз, когда ты закрываешь глаза или выключаешь свет. Исчезает и рождается заново, и ты тоже мог бы каждый раз так рождаться, если бы не боялся исчезнуть. Тебе есть что терять, твои амбиции требуют абсолютного, непрерывного существования. Твоя личность переполнена гордостью за саму себя и хочет остаться неизменной. А ведь все, что у тебя есть, это мир, который исчезает каждый раз, когда ты закрываешь глаза.
Приглушенный свет, тяжелый джаз, во рту вкус водки и мандарин. Волнения первых минут давно прошли, её мягкие губы в очередной раз стимулируют выброс эндорфина в моей голове. Все происходит медленно и трагично. Фантасмагория на стенах и потолке -- отражение наших тел. Забыться, уйти с головой в мир, где нет никого, кроме нас двоих. Самозабвенно получать удовольствие и дарить его, разве не в этом высшая степень романтики?
Мы приходим в мир обнаженные, но почему-то быстро об этом забываем. Живем стыдясь своего тела, своих мыслей, всего того, что должно делать нас собою.
Я думал что Тютчев прав пока не искупался голышем в море глубокой ночью, когда ничто не отделяет тебя от мира. Чувство страха и незащищенности будоражит.
