Она умерла в начале декабря.
Ледяной ветер вылизывал промёрзший асфальт. Выл побитой собакой у дверей подъезда. Бился в заиндевевшие окна домов, требуя впустить. За одним из таких окон, в комнате наполненной полумраком, за столом сидели трое. В углу мерно раскачивался маятник старинных часов, отсчитывая мгновения жизни этого мира без неё. Старомодные шкафы, этажерки, столы были заставлены, завалены книгами. Если присмотреться, то среди них можно было увидеть и кирпичи старинных фолиантов, и кричаще-безвкусные обложки книг карманного формата, что можно купить за бесценок в любом переходе. На полках выше в хаотичном порядке свалены старые пластинки, компакт-диски, аудиокассеты, которых уже не сыщешь днем с огнём.
Трое сидели молча. Если бы не дыхание, то можно было бы подумать, что ты попал в музей восковых фигур, подошёл к очередной группе статуй и ищешь глазами табличку. Пытаешься всмотреться в лица, роешься в памяти, и вот-вот, уже совсем рядом... Но вспомнить так и не можешь.
Спустя несколько движений маятника один из сидящих, мужчина средних лет, с холёным породистым лицом протянул руку в белой лайковой перчатке, взял со стола графин с водкой и налил себе в рюмку. Жестом завзятого алкоголика вбросил содержимое рюмки в себя. Занюхал сгибом локтя и снова замер.
Женщина, сидящая справа от него, брезгливо поджала тонкие губы. Неопределенного возраста, с непонятным цветом волос, с короткими, нервным движениями. Бросив короткий взгляд на своего соседа, молодого человека справа, она перевела взгляд на бутылку зелёного стекла. Снова взгляд на юношу. Недовольная гримаска. Порывистое движение, и вот уже в бокал льётся вино.
Юноша встал. Подошёл к этажерке с книгами. Провёл кончиком пальца по полке. Растёр между пальцами пыль. Задумался. Кончики губ тронула улыбка. Видимо вспоминалось что-то нежное, несущее внутренний свет.
Юноша подошёл к полке с пластинками, поднял лежащую сверху. Вчитался в название, и вдруг понял, что местами не хватает слов. Их не стёрли, не соскоблили бумагу. Их просто не напечатали.
Пластинка легла на место. Он взял в руки другую. Ситуация повторилась с точностью.
Молодой человек вернулся к этажерке с книгами, протянул руку к фолианту и остановился, почувствовав на себе тяжёлый взгляд. Повернул голову к столу. Мужчина отрицательно помотал головой, дескать, нет, и там тоже.
Юноша вернулся к столу. Тяжело сел. Бросил на скатерть пластинку, и уткнулся в руки.
Из угла раздался тяжёлый резонирующий звон. Били часы. После двенадцатого удара маятник остановился.
Мужчина встал. Поднял со стола наполненную рюмку. Посмотрел на неё. Поставил обратно. Коротко отсалютовав кивком присутствующим, развернулся и вышел. Следом поднялась женщина. Осмотрела комнату, одёрнула короткую юбку и отправилась за мужчиной.
Юноша сидел уткнувшись в руки. Затем поднялся. Посмотрел на старую выцветшую фотографию на стене. Губы его беззвучно прошептали что-то короткое. Он направился к выходу. На пороге остановился. Постоял пару секунд. Вышел.
Сквозь щели в тяжёлых портьерах пробивался серый зимний свет. В полосах его медленно плыли пылинки, опускаясь на поверхность лежащей на столе пластинки. На яблоке её была только одна надпись "The Beatles - All you need is ".
В окна бился остервеневший ветер.
