Знавала я одного торгаша с рынка.
Продавал он овощи, держал небольшой закуток на углу. Каждое утро его маленькая лавка разрасталась тентами и рядами на половину улицы, превращаясь в подобие мини рынка.
Продавал он помидоры, кабачки, арбузы и прочую траву.
Лицо его было не то, чтобы жирное или оплывшее, а просто крупное и круглое.
Образования не было никакого кроме трех классов церковно-приходской школы из которой он вынес умение писать ценники. Считать на бумажке не было необходимости - все расчеты делал квантовый компьютер у него в голове, мгновенно выдававший цену до учета налога, со скидкой в оптовых объемах с учетом добавленной стоимости, расходов на рекламу и зарплату черным налом неграм. Всё это на вопрос: "Сколько стоит кило кабачков".
.
По мелочам был человеком души широкой. Какой-нибудь бабульке легко скидывал пару медяков с цены или дарил пучек петрушки. В остальном обманывал всех и во всем в силу привычки и склада души.
Зачем образование, не совсем понимал, но детям оплачивал высшее. Чтобы было.
Политикой не интересовался, спорт обожал. Имел дома плазменный дисплей 50 дюймов, на котором показывал друзьям футбол. В шкафу хранил потертые джинсы "для парадных выходов".
Работал с раннего утра до темноты шесть дней в неделю. Бегая, бегая, бегая. Успевая то и это. Контролируя процесс. Общаясь с клиентами и присматривая за работниками. День за днем за прилавком. Взвесил, продал, отсчитал сдачу. Взвесил, продал, отсчитал сдачу. Взвесил, продал, отсчитал сдачу. Взвесил, продал, отсчитал сдачу. Взвесил, продал, отсчитал сдачу. Взвесил, продал, отсчитал сдачу. Взвесил, продал, отсчитал сдачу. Взвесил, продал, отсчитал сдачу. Взвесил, продал, отсчитал сдачу. Взвесил, продал, отсчитал сдачу. Взвесил, продал, отсчитал сдачу. Взвесил, продал, отсчитал сдачу. Взвесил, продал, отсчитал сдачу. Взвесил, продал, отсчитал сдачу. Взвесил, продал, отсчитал сдачу. Взвесил, продал, отсчитал сдачу. Взвесил, продал, отсчитал сдачу. Взвесил, продал, отсчитал сдачу. Взвесил, продал, отсчитал сдачу. Взвесил, продал, отсчитал сдачу. Взвесил, продал, отсчитал сдачу.
День за днем.
Сложно представить такую жизнь. И много денег и тоска. Не моё это. Совсем не моё.
Допустим кодинг. Проснулся начал кодить, избавился от бурчания - кодишь, покинул волшебную комнату - кодишь. Кодишь, кодишь, кодишь, кодишь, кодишь и ведь не надоедает. Ведь суть у обоих профессий одна: принеси, подай, положи. В одном случае помидоры, травой и что-то что можно потрогать. В другом это строки и цифры.
Быть может разницы только в том, как люди относятся к твоему труду?
Конечно книжка "дневник кассира" уже написана, и теперь бывшая кассирша прежнему перекладывает, только не продукты, а строки и предложение, и тоже в сжатые сроки.
Жизнь - это печаль из принеси-подай, даже Мобса.
"Однажды Макс сказал такую фразу, после которой мне стали ясны его взаимоотношения с деньгами и повседневной работой ради денег.
Эту фразу он сказал в городе Вена. Так случилось, что мы оказались на несколько дней в Вене вместе. Я прибыл туда раньше и по делам. Там был фестиваль и уже далеко не студенческих театров. Макс прилетел в Вену, пользуясь поводом побывать в этом городе и посетить фестиваль. Он очень веселился! Ему нравилась помпезная Вена, нравилось ощущение праздника, которое царило на фестивале, но ещё больше ему нравилось приключение, которое он сам себе устроил, приехав в Вену. Мы с ним много бродили из одного кафе в другое, пили обычное для Австрии белое вино с газированной водой пополам, шалили и много смеялись.
День на третий пребывания Макса на фестивале местные друзья привели нас с Максом в очень старое и знаменитое венское кафе. Оно называется Дрегслер кафе. В нём нет ничего особенного. Довольно скучное и обшарпанное кафе. А знаменито оно только фигурой хозяина, господина Дрегслера. Этот господин Дрегслер получил своё кафе в наследство от своего отца, тоже Дрегслера. Получил он его в наследство больше полувека назад и прославился тем, что не пропустил ни одного дня, не взял ни одного выходного и все полвека, каждый день сам кафе открывал и закрывал. Каждый день, более пятидесяти лет! И только однажды он провёл пол дня у зубного врача, но, тем не менее, открыл кафе утром и закрыл вечером. Ни болезни, ни свадьба, ни рождения детей не помешали ему и его работе. На такого человека стоило взглянуть.
Мы пришли, сели и к нам явился херр Дрегслер собственной персоной. На столах не было меню. Очень высокий старик, сутулый и медленный, подошёл к нашему столику, едва передвигая ноги и громко шаркая по полу огромными старыми туфлями. Он положил перед нами на стол маленький листочек, который выдернул из блокнота. На листочке карандашом были написаны названия пяти блюд и цены. Почерк был очень корявый. Местные друзья сообщили, что