Когда я только встретила его, он был ещё силен. Он хорошо видел и вообще, мужик был довольно мощный. А сейчас внезапно он стал стариком.
Он все ещё держится прямо. Занимает кресло качалку на веранде и курит свои кабанос, выпуская клубы дыма с запахом лесопилки на всю округу. Все ещё водит здоровенный трейлер и таскает кольт за поясом. Всё как всегда. Но не для меня.
Я вижу, что это его последние годы. Только что рядом была скала и вот я уже вынуждена читать ему мелкий текст и ненавязчиво таскать тяжёлые сумки.
Не успеешь досчитать до семи вдохов и я снова останусь одна.
Он сложный человек. Несколько часов его можно любить и уважать. Но характер, нудный и ворчливый... И вот ты уже ждёшь не дождёшься, пока он свалит по своим делам. Проходит время и ты снова начинаешь скучать по нему. Такой человек. Хорош в малых дозах.
А в сложной ситации он становиться стеной, за которой можно укрыться от ветра любой степени свирепости.
Когда я только появилась в этих краях я можно сказать была зверем. Черта прижималась к моим ботинкам, врагом был целый мир, а в голове была пустота. Мысли были не нужны, телом управляли инстинкты - добыть еду, транспорт, обезопась ночлег, выбрать тропинку.
Судьба свела нас друг против друга, когда он застал меня на на своей кухне. Посмотрел в мои пустые глаза, равнодушно следящие за ним через целик, и просто спросил, буду ли я яичницу. Я помню, что его спокойное не молодое лицо, не выразил никакого удивления.
Я сидела за столом и смотрела как он не спеша разбивал яйца и грелку чайник. Потом я ела, а он мыл посуду. Не оборачиваясь стал мне рассказывать, что на окраине посёлка есть дом. Старики, что жили там умерли, их сыновья подались в город. Есть печь, дрова. Можно пережить зиму.
Я сказала ему, что у меня нет денег, на что он ответил, что об этом можно будет подумать после того, как родиться ребёнок. Заметил.
Доверять ему не было никаких оснований. Всё вышло само собой.
Шли годы. Я работаю, потому как того требует равновесие. Он остаётся по настоящему моим... боссом. Но он больше. Он и дедушка, которого моя дочь никогда не знала и отец, которого у меня не было.
И теперь медленно, но неуклонно я теряю его. Как теряла всех, кому была не равнодушна в жизни. Такова природа этого мира. И я воспитываю свою девочку так, чтобы она не привязывалась ко мне. Чтобы со мной её не связывались откровенно радостные воспоминания. Просто потому, что чем больше радости мы помним, тем тяжелее нам с ней расставаться. И ещё я не делаю фотографий.
И бесполезно бить на христианское милосердие и упрекать меня в черствости и жестокосердии. Где был твой гуманизм когда ты осознанно плевала на чужое горе?
P.S. Лучше поставь бан.
У нас все иначе. Нас мало, очень мало. Скорее ты встретишь медведя на квадратный километр, чем человека. Никто не пьёт, никто не злится по пустякам. Не паркуется на твоей стоянке, не ездит в метро. Люди спокойны и уравновешены. Их история сделала их несколько замкнутыми, но при этом я могу доверять каждому из них. Так же как и они мне. Теперь представь, как растут дети. У них нет родителей - они все одинаково наши, мои. Сегодня они спят у меня, завтра где-то ещё. Они могут собраться в поход и мы не увидим их целый день. Старшие присмотрят за младшими.
Я не отгораживаюсь - просто не замыкаю на себя. Они все уверены, они все за каменной стеной, за любым из нас.