Мамин крик осколками острыми лезвиями врезается в сердце, иголками пронзают кожу горячие слёзы, такие большие по щекам мгновенно, стоит закрыть глаза. последние фразы засели в голову надолго – злопамятна, и больно вспоминать, и хочется мыслей поток беспорядочный заткнуть, приглушить, не слышать свой голос, замкнуть своё внутреннее «я», такое эгоистичное, злостное, такое обиженное, неслышное. неслышное никому, ведь всё в себе, наружу только слёзы. только истерика – тут же смех, а там глубоко ненависть, обида на всё и на всех. и каждая грубая фраза потоком боли в голову, бьёт водопадом каменным по хрупкой детской психике, рвёт на куски мелкие, как псина голодная птаху рвёт, и клочья эмоций-перьев на мятый пустой бумаги лист. вот такие отношения, вот такая любовь к близкому, и слова, которых больнее нет, и ненависть радости искренней. всё те же люди на старых местах, проходишь мимо, будто не замечаешь их, ищешь забытое, то, что было в мечтах, чтобы отвлечься от мыслей привычных. чтоб заглушить их – плеер, наушники, слушаешь в них тишину очень громко. громко.. громкий звон в перепонках, и не надо слов, не надо музыки, всё в себе, наружу улыбка натянута, милое личико и неискренний смех, а внутри глубоко ненависть, обида на всё и на всех. вот такие отношения, вот такая любовь неискренняя, и слова, которых больнее нет, и ненависть к самым близким мне. детство – говорят, закончилось. не ощущаешь возраста. уже слишком много эмоций странных - их не поймёт никто.