Не забытьИ они на высшем пике удержаться величаво не могли.
Так уходят без возврата восседавшие надменно наверху.
Господина и прелата приравняет смерть мгновенно к пастуху.
Где владетельные братья, где былое своеволье тех времён,
Когда всякий без изъятья исполнял их злую волю как закон?
Где спесивец самовластный, процветанье без предела, где оно?
Может там, где день ненастный: чуть заря зарозовела, уж темно?
Где краса былых прелестниц, их причёски и наряды, их духи?
Воздыхатели у лестниц, и пылающие взгляды и стихи?
Где старинные напевы, где забытые актёры и таланты?
Где былая слава, где вы, разодетые танцоры, музыканты?
Графы, герцоги, маркизы, благородные личины, господа,
Чьи причуды и капризы смерть уносит в час кончины без следа.
Чьи свершенья и утраты в годы мирного покоя и войны
В край, откуда нет возврата, неподкупною рукою сметены.
Всё, что любим и покоим, всё, что дорого и мило в суете,
Лишь разведка перед боем, чтобы смерть нас подманила к западне.
Мы галопом до упаду мчимся вдаль легко и резво без преград,
И на всём скаку - в засаду, повернуть бы, да отрезан путь назад.
Мир, ты всех нас убиваешь, так хоть было б в этой бойне, чем платиться.
Но таким ты пребываешь, что отрадней и достойней распроститься
С этой жизнью многотрудной, для утрат нам отведённой и пустою,
Безутешной и безлюдной и настолько обойдённой добротою.
Приходя в неё мы плачем и горьки с ней расставанья поневоле;
Путь наш муками оплачен, долгий век - одно названье долгой боли.
Смертным потом и слезами достаются наши крохи утешенья.
Но всегда приходят сами и до гроба с нами вздохи и лишенья.
Где они, сокровищ груды, раззолоченные залы и дворцы?
Драгоценные сосуды и чеканые реалы и ларцы?
Галуны, шитьё и гарус, и уздечки, и султаны, чья краса
Безвозвратно затерялась? Где вчерашние туманы и роса?
Троя старая незрима, где её былые беды, боль и грусть?
Позади победы Рима, хоть и знаем те победы наизусть.
Наши жизни - это реки, и вбирает их незримо море-смерть;
Исчезает в нём навеки всё, чему пора приспела умереть.
Течь ли им волной державной, пробегать по захолустью ручейком?
Всем удел в итоге равный; богача приемлет устье с бедняком.
а белым чудом – вне времен – сияющим, огромным…
Все на своих местах – вода, земля и небосклон,
церквушка – дивный храм, домишки – светлые хоромы,
и я, сквозь виноград, с веселым псом несусь тропой укромной,
и мы, как ветер, невесомы, беспечны, словно громы,
и детства мир от мира горизонтом отделен.
Прошли года, и после горестной разлуки первой
вернулся я в мой сказочный Могер и не узнал Могера.
Кругом – ни храмов, ни хором; в кладбищенской тоске безмерной,
в уединенье полном – средь лачуг – застыла тишина.
И я уже не бог, я муравьишка, жалкий смертный;
все пусто, лишь рассыльная Кончита, солнцем сожжена,
по знойной улице бредет, вся в черном и лицом черна,
а вслед за ней… ребенок-бог с божественной собакой верной;
в себя ребенок погружен, витает в облаках – волшебных сферах,
собака – так важна! – и в нужности своей убеждена.
А время… за ребенком-божеством умчалось время…
Кому из нас дано изведать чудо повторенья?!
О, если бы не знать, вовек не знать, не знать старенья,
и снова стать зарей, и оставаться божеством —
вне всех времен – и умереть в Могере сказочном моем!
Легкой жизни я просил у Бога:
Посмотри, как мрачно все кругом.
Бог ответил: подожди немного,
Ты еще попросишь о другом.
Вот уже кончается дорога,
С каждым годом тоньше жизни нить…
Легкой жизни я просил у Бога,
Легкой смерти надо бы просить.
Путь праведника труден, ибо препятствуют ему самолюбивые и тираны из злых людей. Блажен тот пастырь кто во имя благосердия и доброй воли своей ведет слабых через долину тьмы, ибо именно он есть тот, кто печется о братьях своих и возвращает сынов заблудших. И совершу над ними великое мщение наказаниями яростными, над теми кто замыслил повредить и отравить братьев моих. И узнаешь ты, что имя мое — Господь, когда мщение мое падет на тебя.
И кто прольет кровь человеческую,
Того кровь прольется от руки человека,
Ибо человек создан по образу и подобию Божьему...
Уничтожить все, что злое, чтобы все, что доброе, расцвело...
Твоими пастырями будем мы во имя твоё, Господи.
Сила снизошла из твоих рук, наши ноги быстро твоё слово унесут.
И прямо к тебе пусть потечёт река. Наполним душами её.
Да будет так. Во имя отца и сына и святого духа.
И причислю вас к излюбленным чадам моим.
Вы - дети мои возлюбленные.
И защитят вас всех ангелы небесные
Да не прольётся никогда невинных кровь,
А нечестивых кровь пусть хлынет как река.
Свои черные крылья трое расправят и карающим станут
Божьим молотом мщения.
