Расставание с парнем в 22 года - испытание. Смешно и наивно сейчас, тогда - трагедия. Сильно больно бывает один раз - первый, а потом уже с каждым разом меньше.

Первые две недели молодая барышня лила слезы, оплакивая любимого, сгорая от ревности и боли, не допуская к себе никого. Вторую неделю барышня изволили начать трапезничать, не брезгуя иногда опрокинуть рюмаху. Розовея со временем, лицо барышни все чаще освещала улыбка, а образ любимого постепенно уходил вдаль. Через месяц наступило полное выздоровление от мук сердечных, и молодая зазноба вспомнила одного достойного сударя, переживавшего такие же муки. Связавшись с ним, сударь не заставил себя долго ждать и примчался на выручку к сердечной подруге, вызволить ее из лап скуки и любовного засыхания. Карманы повесы были пусты - молодые люди были лишены средств. Найдя у маменьки в закромах самодельное вино, переглянулись. Одна и та же мысль, не сговариваясь, пришла в головы несчастных брошенных влюбленных: отлив из початых бутылей вина, и долив разницу чистой водой, молодые люди получили достаточно для похода в гости к знакомым сударя.
Я первый раз пришла к Алексею. Рыжий, лысый, в очках. Каково описание, а? А на деле - симпатичный, с бьющей через край харизмой, любимец абсолютно всех вокруг. И его лучший друг - Антон. Художник, заика, грустный Пьеро, теряющийся на фоне яркого солнца - Алексея, но не уступающий ему ни интеллектом ни талантом.

Та квартира, и люди, заходившие туда, стали откровением.
Тогда я не понимала, но подспудно чувствовала, что не такая как они, и никогда не дотянусь до их света. Большинство из них уехали из города, освоив новые города, нашедшие там интересные профессии, ставшие кем-то. Те, которые остались - сегодняшняя элита местного бомонда. Творческий костяк города. Но тогда двушка Алексея была местом, где встречались, пили водку, играли на гитаре, вели интеллектуальные споры, играли в карточные умные игры, на музыкальных инструментах, показывали и дарили свои картины.Читали книги, о которых я и не слышала. В моем окружении молодые люди не читали книг, смотрели телек и были очень далеки от творчества.

Я помню, как Леша первый раз взял гитару в руки. Брезгливо поморщив нос, я попросила не играть. На меня посмотрели как на идиотку. Знала бы я, что через пару месяцев сама буду уговаривать быстрей же сыграть) Простительная ошибка, ведь до этого гитара ассоциировалась исключительно с шансоном, случайно услышанным где-то в левых компаниях, вызывающая рвотный рефлекс. Я не представляла, что гитара может не изрыгать плохой мотив со словами о тюрьмах, а звучать переливами, идеально взятыми нотами, умело и с любовью.

Культуру музыки в меня никто не вложил. В семье к ней были равнодушны. Эстрада мне не нравилась, и слушала я только дискотечные новинки, которые будили только желание дергаться в такт, не думая ни о чем.

Получилось так, что в 22 года я первый раз услышала талантливую живую игру на гитаре. Это был " Чиж и С" " Перекресток". Потом был " Батька-атаман", " Дополнительный 38-ой", Калинов мост и многие другие. Но Чижы вошли сразили, ворвались в сердце, новым свежим ветром, выветрив все пустяковые электронные мотивчики. Много лет потом, случайно услышав " Перекресток", я видела Лешу и слышала его голос.

Водку будущий бомонд города употреблял в том же количестве, что и менее развитая интеллектуально молодежь. Но без дебошей, склеивания девушек, попыток пустить их по кругу ( да-да, мой круг общения до этого состоял и из таких людей ), выходок, на грани вандализма, пьяных разборок и агрессии. Там был другой мир. Мир рока, гитарных звуков, горячих споров о влиянии английского классицизма на мировую литературу, тонкого юмора без оголтелого мата, сплетен, обсуждений, кто что носит и кто с кем спит.
Конечно же, я не могла не попасть под влияние рыжего, очаровательного и умного Алексея. Как только он запел, я полюбила гитару, ту квартиру, тех людей, и что они несли. Мы стали делить постель, но он не любил и не мог меня полюбить. Часто повторял, что мне надо учиться.

Временами я жила в той квартире, по 1-2 недели, приходя зализывать раны. Тогда Алексей уже стал другом, с молчаливой горечью глядя на мой образ жизни, терпеливо предоставлял кров. Эти недели я не выходила, зарывшись под одеяло, поглощала жизненные соки литературы, авторы, ставшие дорогими навсегда. Там же я и прочитала фантастическую сагу Энн Маккефри, и "Сто лет одиночества" Книги, на благодатной почве моей души пустили крепкие корни волшебного жанра - фантастики и фантасмагории.

Потом все как-то разладилось, приходить я стала реже. Те люди шли другой дорогой. Я пять лет избегала ходить возле этого дома и места работы Леши. Было больно, что потеряла связь, больно видеть того, кто так тронул сердце. Копаясь как-то в его библиотеке, достала старый фотоальбом его матери, жившей на тот момент в другом городе. Он весь был наполнен грамотами, кипы грамот из 18 школы за разные годы. " За хорошее воспитание сына " - было написано на всех них.

Я рада, что судьба в виде достойного сударя Владимира, закинула меня в квартиру, где я нашла нечто, тонкое и неосязаемое. Гитара, услышанная первый раз, звуки музыки, ставшие впоследствии любимыми, молодые умные мужчины, пошатнувшие привычный мир действий и образов, сломавшие стереотипы.