Зашивая полоску канвы мелким крестиком, что бы не осталось пустого места, на рассвете вспоминая его, совсем чужого, как гостя не прошеного, лишь в постели родного, усыпающего плечи и руки страстными поцелуями, все кончится, когда мы проснемся и опоздаем к завтраку, а может к обеду или даже к ужину, я уеду, натянув чулки и туфли вчера разбитые, останусь на едене с раскаянием и душенкой пропитою...