Весь вечер превратился в пытку, в непреодолимую и изматывающую рвоту.
- Джилли, ответь мне "да".
Джилли молчит, Джилли отравлена. Подумать только: она сожрала кусок, а в куске - яд, а кусок - протухший.

С Джо мы встретились неожиданно и незапланированно. Я его всё подманивала, боялась, что сбежит, но зря.
И вот мы сидим на траве посреди города, он как-то сдавленно рассказывает какую-то хрень, несмешно и плоско шутит, а в горле странно и мерзко щекочет.
Я кашляю.
Чувствую подкатывающую тошноту и туман в голове.
Поначалу и не понять, в чем дело. Только потом бессмысленно пялясь на него, чувствуя, как отвратительны и уродливы его черты нынче, доходит: его любовь давно просрочена.
Он и сам - протухшая просрочка, которую я пожираю без разбора и аппетита.
Я сбежала от него как можно быстрее. Дома проблевалась, но облегчения не было, словно при тошноте центрального происхождения. Свернувшись клубком, все ожидаю болезненной развязки, освобождения, мечтаю вспороть сосуды в кровавый гуляш - только бы вся отрава вышла..
Глаза у него - что предсмертная тоска.
Лицо его - что в минуты агонии: безучастное, острое, серое лицо с широкими зрачками.
Запах у него - что у мертвеца.

Хватит, прошу, отстань..