Ну здравствуй,
милый мой недруг, исчадие ада, грёбанный дьявол во плоти.
Пишу тебе затем, чтобы сказать: гори в своих же дымящихся котлах, жарься на своих же раскалённых сковородках.
"Я вас любил: любовь ещё, быть может, в душе моей угасла не совсем..."
Быть может, всё ещё люблю, да... но я так устала. Просто устала находить всё новые и новые оправдания твоему безразличию; устала давиться твоим совершенством по ночам.
Захлёбываюсь, разрываюсь, умираю.
Без вида твоего лица мне будет лучше. Люблю. Без звуков твоего голоса мне будет лучше. Люблю. Без нелепых воспоминаний, сверкающих моей глупостью и твоими злодеяниями, мне будет лучше. И всё равно - люблю. Хотя саму уже тошнит от этого слова.
Это и не письмо даже, знаешь. Только лишь выкрикнула что-то в пустоту. Зашлась в недолгой истерике, что-то злобно нашёптывая глухим стенам. Злобно: а на глазах - слёзы.
Ещё самую малость побудь где-то неподалёку, поживи своей прекрасной дьявольской жизнью, - пусть и обособленно от меня, - покрасуйся своей неприкосновенностью - и я, пожалуй, не выдержу. Не выдержу этого твоего проклятого неприкосновенного присутствия - и сдохну в один момент. Спорим, в тот самый миг взгляд моих глаз будет прикован к твоему смеющемуся, искрящемуся лицу ("его улыбкой можно было вскрыть вены на запястьях"), и буду чувствовать, как глазные яблоки медленно плавятся.
Вот ведь подумать только: раньше сравнивала тебя с солнцем, сейчас - с рогатым полыхающим бесом. Видишь, как всё меняется.
Догоришь, однажды, милый мой дьявол. Все догорят - и ты тоже. Быть может, будем гореть где-нибудь вместе. Жариться на одной сковородке.
Не здесь, но хоть там.
Надеюсь, ты не получишь этого письма.
Люблю.
милый мой недруг, исчадие ада, грёбанный дьявол во плоти.
Пишу тебе затем, чтобы сказать: гори в своих же дымящихся котлах, жарься на своих же раскалённых сковородках.
"Я вас любил: любовь ещё, быть может, в душе моей угасла не совсем..."
Быть может, всё ещё люблю, да... но я так устала. Просто устала находить всё новые и новые оправдания твоему безразличию; устала давиться твоим совершенством по ночам.
Захлёбываюсь, разрываюсь, умираю.
Без вида твоего лица мне будет лучше. Люблю. Без звуков твоего голоса мне будет лучше. Люблю. Без нелепых воспоминаний, сверкающих моей глупостью и твоими злодеяниями, мне будет лучше. И всё равно - люблю. Хотя саму уже тошнит от этого слова.
Это и не письмо даже, знаешь. Только лишь выкрикнула что-то в пустоту. Зашлась в недолгой истерике, что-то злобно нашёптывая глухим стенам. Злобно: а на глазах - слёзы.
Ещё самую малость побудь где-то неподалёку, поживи своей прекрасной дьявольской жизнью, - пусть и обособленно от меня, - покрасуйся своей неприкосновенностью - и я, пожалуй, не выдержу. Не выдержу этого твоего проклятого неприкосновенного присутствия - и сдохну в один момент. Спорим, в тот самый миг взгляд моих глаз будет прикован к твоему смеющемуся, искрящемуся лицу ("его улыбкой можно было вскрыть вены на запястьях"), и буду чувствовать, как глазные яблоки медленно плавятся.
Вот ведь подумать только: раньше сравнивала тебя с солнцем, сейчас - с рогатым полыхающим бесом. Видишь, как всё меняется.
Догоришь, однажды, милый мой дьявол. Все догорят - и ты тоже. Быть может, будем гореть где-нибудь вместе. Жариться на одной сковородке.
Не здесь, но хоть там.
Надеюсь, ты не получишь этого письма.
Люблю.
Ни в коем случае уже не твоя,
С.А.
(с)
привет пока и все дела...ой серёжка..........ой серёж............
она ушла...она может и здесь...она может с другим ником.............
но ОНА БЫЛА КОГДА ТО НА САЙТЕ....
и была она и был он...
Из серии СНГшной попсы про глаза в два бриллианта по три карата.
Короче это письмо полный отстой.