А мне начинает нравиться)Обещанная ванилька:
"Первый раз"
Это был его первый раз...
Самый-самый первый, такой волнительный, долгожданный. Он не раз представлял его в различных ракурсах, зарисовки ситуаций снились ему по ночам, упорное подсознание подкидывало новые "неожиданные" ситуации, заставляя придумывать правдоподобные объяснения и выбирать лучшие из пришедших на ум.
Сама ситуация оказалась намного проще, но и намного запутанней, чем он себе представлял. Не было ни пафоса, ни легкости. Как-то всё было слишком обыденно, но при этом зрение подводило, как будто кто-то подкрутил настройки - фокус сбился, а по краям зрачков явно натянули какую-то серую пелену.
Сосредоточиться не получалось, пытаясь вспомнить все признаки тела, которые должны не выдавать мотивов, он, то и дело, сжимал кулаки, косился в левый верхний угол комнаты и часто моргал. Организм будто решил предать его, потел в самых неожиданных местах, заставляя солёную влагу стекать откуда-то из под брови до самого подбородка, пальцы на руках как специально двигались произвольно, асинхронно, словно в мелкой дрожи, но каждый сам по себе. Пересохший язык и отёкшее горло точно собирались его предать на первом же звуке, если только не прокашляться и не смочить рот.
Нельзя. Нужно найти в себе силы и просто всё сделать. Да, это первый раз... Но если сейчас отступить, то следующий тоже станет первым, а что если отступить придёться и тогда?
Нельзя. Он знал, что это случится. Когда-нибудь, но случится. С тех самых пор, когда впервые наткнулся в интернете на обнаженные фотографии девушек, или когда с друзьями на перемене, обсуждал "какая попка у этой Аньки", как в иностранных фильмах. Он знал, что это произойдёт, он думал, что нужно действовать как с пластырем - срывать надо резко, чтобы боль была жгучей, а не томящей, обжигающей.
Страх буквально захлестывал, заставлял вспоминать то, что он давно хотел выкинуть из своей памяти: первый раз, когда он затянулся сигаретой за углом школы с "крутыми" ребятами, тогда дым вместо легких решил залить всего его, обжёг грудь, горло и заставил кашлять согнувшись крючком и осесть на холодную осеннюю землю; первый раз, когда пришлось пить водку, чокаясь на берегу озера, под громогласные тосты, будто уже всё видевших в этой жизни, одноклассников. Тогда тот пластиковый стаканчик казался бездонным, а жидкость безумно горячей, вызывающей желание выплюнуть её, допив которую, глаза не выдержали давления и буквально брызнули в разные стороны, при этом плотно сковав грудь, призывая не вдыхать морозный воздух. Дурацкая игра в бутылочку, когда она указала именно на неё, заставляя совершить свой первый поцелуй под пристальным взглядом толпы. Он тогда открыл рот, как и она, совершенно забыв о том, что нужно дышать носом, и громко выдохнул в её ещё не раскрывшиеся губы, смачно облизав половину лица. Смех. Только дикое ржание безликой толпы сопровождал все его первые разы. Тыканье пальцем и безграничное чувство досады, вот что он помнил, когда думал о первом разе. И эти воспоминания никак не хотели уходить из головы, вместо этого, оттуда вылетала куда более нужная информация о законах Ньютона, интегралах и сольфеджио.
Время наступило, ему необходимо было это сделать, иначе стало бы хуже. Собрав все силы, не закашлявшись и не изменив голос, не опустив глаза и не смахивая капельки пота над верхней губой, уняв дрожь в пальцах и шум в ушах, он соврал ей в первый раз: "Всё хорошо, мам".
Он прекрасно знал, что лгать ей придётся ещё не раз, и следующие разы будут не многим легче этого... первого раза. Он просто знал, что так будет лучше для неё, несмотря ни на что.
Сосредоточиться не получалось, пытаясь вспомнить все признаки тела, которые должны не выдавать мотивов, он, то и дело, сжимал кулаки, косился в левый верхний угол комнаты и часто моргал. Организм будто решил предать его, потел в самых неожиданных местах, заставляя солёную влагу стекать откуда-то из под брови до самого подбородка, пальцы на руках как специально двигались произвольно, асинхронно, словно в мелкой дрожи, но каждый сам по себе. Пересохший язык и отёкшее горло точно собирались его предать на первом же звуке, если только не прокашляться и не смочить рот.
Нельзя. Нужно найти в себе силы и просто всё сделать. Да, это первый раз... Но если сейчас отступить, то следующий тоже станет первым, а что если отступить придёться и тогда?
Нельзя. Он знал, что это случится. Когда-нибудь, но случится. С тех самых пор, когда впервые наткнулся в интернете на обнаженные фотографии девушек, или когда с друзьями на перемене, обсуждал "какая попка у этой Аньки", как в иностранных фильмах. Он знал, что это произойдёт, он думал, что нужно действовать как с пластырем - срывать надо резко, чтобы боль была жгучей, а не томящей, обжигающей.
Страх буквально захлестывал, заставлял вспоминать то, что он давно хотел выкинуть из своей памяти: первый раз, когда он затянулся сигаретой за углом школы с "крутыми" ребятами, тогда дым вместо легких решил залить всего его, обжёг грудь, горло и заставил кашлять согнувшись крючком и осесть на холодную осеннюю землю; первый раз, когда пришлось пить водку, чокаясь на берегу озера, под громогласные тосты, будто уже всё видевших в этой жизни, одноклассников. Тогда тот пластиковый стаканчик казался бездонным, а жидкость безумно горячей, вызывающей желание выплюнуть её, допив которую, глаза не выдержали давления и буквально брызнули в разные стороны, при этом плотно сковав грудь, призывая не вдыхать морозный воздух. Дурацкая игра в бутылочку, когда она указала именно на неё, заставляя совершить свой первый поцелуй под пристальным взглядом толпы. Он тогда открыл рот, как и она, совершенно забыв о том, что нужно дышать носом, и громко выдохнул в её ещё не раскрывшиеся губы, смачно облизав половину лица. Смех. Только дикое ржание безликой толпы сопровождал все его первые разы. Тыканье пальцем и безграничное чувство досады, вот что он помнил, когда думал о первом разе. И эти воспоминания никак не хотели уходить из головы, вместо этого, оттуда вылетала куда более нужная информация о законах Ньютона, интегралах и сольфеджио.
Время наступило, ему необходимо было это сделать, иначе стало бы хуже. Собрав все силы, не закашлявшись и не изменив голос, не опустив глаза и не смахивая капельки пота над верхней губой, уняв дрожь в пальцах и шум в ушах, он соврал ей в первый раз: "Всё хорошо, мам".
Он прекрасно знал, что лгать ей придётся ещё не раз, и следующие разы будут не многим легче этого... первого раза. Он просто знал, что так будет лучше для неё, несмотря ни на что.
Да-да, иногда страдаю вот такой фигнёй)
