В «волшебство» в основном у меня входит приятное наблюдение какого-либо сходства между мной и собеседником, вижу какие-то незначительные мелочи (чего, например, уже не будет в быту), мне всегда хочется улыбнуться чтобы он ни говорил, присутствует чувство радости и конечно заинтересованности. Это своего рода эйфория. Новые люди, как глоток нового и чистого воздуха. Такой воздух особенно прекрасен. И им хочется дышать всё чаще и чаще. Им хочется дышать всегда. Может тогда не стоит с ними сближаться, а стоит оставлять их в памяти чем-то прекрасным? Ведь страх сближения, ведь страх привычки. А что если влюбиться? Любовь – прекрасное слово, которое ласкает слух и душу. Но с другой стороны любовь – наркотик, чёртова зависимость. Тогда зачем нужна любовь? Если после мимолётного общения человек в твоей памяти остаётся чем-то прекрасным, чем-то, что будет приятно греть тебя изнутри. И после того, когда вы прекратите общаться, воспоминания о нём будут только тёплыми. А этого не даст любовь, ведь после того, как ваше общение закончится, у вас будет только разочарование, злоба, может быть ненависть и презрение к себе за то, что зависимость ещё не прошла.
Так стоит ли оно того, это шествие от прекрасного?
Вы хотите видеть в хищниках друзей. Вы хотите видеть хорошее в сволочах. Вы просто этого хотите. Хотите, чтобы люди были не тем, чем они являются и с детства верите в собственную ложь. Человек никогда тебе не откроется и "загадка" в нем будет всегда, но вы просто хотите верить в обратное. Это примерно как вера в чувака на облачках по инерции.
Любовь, это не прекрасное слово. Это просто, мать его, слово для обозначения ничего и вся ваша "зависимость" - потребность в эндорфинах, которую можно банально заткнуть химией и не обязательно природной.
Хм. Оконфузился, можно сказать. Не суди строго, пожалуйста :З
Ты чертовски везуч в таком случае. У меня же горе от ума. Хотя какой уж тут ум? Скорее баранья упертость, деревянность и мнимые идеалы.
Знаешь. Может лучше пусть бы я и рыдал как сучка. Со временем всё стало бы на места.
А о той конфете, до которой я "дотронулся кончиком языка" я буду помнить всегда. И всегда буду терзать себя вопросом, почему я не попробовал её полностью.